Приют после тяжёлой для Англии зимы взбодрился, пришёл в норму; сонное оцепенение спало, и жизнь забурлила и без помощи расторопной суровой монашки — школьные занятия, с 1926 года претерпевшие изменения, в суть которых Асура вдаваться не хотела, но пришлось (доклад некоего Хэдоу из комитета по вопросам образования постановил разделить обучение на более знакомую девочке систему — начальный и средней этапы для детей до одиннадцати лет. Асура попадала в категорию от семи до одиннадцати, учёбой которых занималась миссис Стейн, ни разу у себя Стоун не видевшая, потому что изучали они базу арифметики, письма и чтения, а «девочка не по годам образованная», зато приходилось бывать у мистера Коллинза, который, оказывается, не только возил приюту продовольствие, но и принимал активное участие в других развивающих программах для детей — физических и трудовых. Денег на обычную школу у приюта, конечно, не было, но официальному курсу начальство старалось следовать, а курс предполагал наличие учителей-мужчин. Выкручивались, как могли, в общем), возобновились в усиленном объёме, так как за холодное время приютские слишком расслабились; увеличились нагрузки по уборке и другим делам — например, взбодрённые весной, воспитатели радостно вернули такую хрень, как занятия шитьём для девочек (как поняла Асура, на этом и заработок шёл — умеющие делать это хорошо обшивали чуть ли не всю соседнюю улицу) и нечто, подозрительно напоминающее обычные занятия труда в бывшей школе Ады, для мальчиков — те мастерили, стругали и обогащали ближайший рынок самодельными корзинками.
Вылез гигантский минус: обязательные мытьё сократили до раза в неделю, да ещё и горячая вода стала еле тёплой, так что в душевые вообще от холода заходить не хотелось; в остальное время, в целях экономии, обтирались тряпками — Англия в глазах Асуры стремительно превращалась в прибежище бомжей, хотя с приходом тёплого времени детей каждые несколько дней проверяли на паразитов вроде вшей и клопов, а также на чистоту ногтей, ушей и зубов — дабы оные не завелись, наверное.
А кое-что всё же изменилось; первый лёгкий шок Асура получила в тот же день после разговора с Риддлом о магии — вечером, когда Стоун тащилась с дежурства, где они с Мередит в четыре руки оттирали окна на первом этаже, Том материализовался не иначе, как прямо из воздуха, схватил её за запястье и потащил к неприметной лесенке, ведущей на чердак, обычно запертый. Асура даже слегка выпала; обычно, если они с Риддлом оказывались настолько близко друг к другу, дело неминуемо заканчивалось громкой потасовкой, но никак не бегством за ручку в укромные места. Звучало это настолько дико и непривычно, что атмосферой явной спешки Стоун проникнуться не успела.
— Шевелись! — зашипел Том, воровато оглядываясь на лестницу. — У нас не так уж и… Да сука.
Это стало вторым шоком: приютские дети с речевыми оборотами не заморачивались никогда, но если и был тут кто, способный «стоять выше всего этого примитивного лексикона», то этим кем, как считала Асура, являлся именно Том Риддл.
— Мистер Риддл! Мисс Стоун! — с конца коридора плыла тучная фигура сестры Эбби, с пол-оборота катализирующая в Асуре всё самое нехорошее. — Куда это вы так резво направляетесь вдвоём?
Третий шок подкрался незаметно: не успела Асура открыть рот, дабы высказать всё, что вертелось на языке, в ногу прилетела чужая ступня, и Том мгновенно шагнул вперёд, слегка загораживая девочку собой.
— Здравствуйте, сестра Эбби, — непередаваемо вежливо начал он, чуть склонив голову. Стоун оставалось лишь гасить невыносимое желание наподдать в риддловскую задницу коленом. — Мы с Асурой сегодня утром обнаружили, что оба увлекаемся изучением французского языка. Я предложил моей соседке позаниматься вместе, дабы узнать наш уровень и продолжить обучение с максимальным эффектом для обеих сторон.
Асура и Эбби уставились на него с одинаковым изумлением.
— Что ж… — протянула монашка, переводя испытующий взгляд с благодушного Риддла на окаменевшую физиономию Стоун. — Стремление к знаниям — похвально, мистер Риддл. Я лишь надеюсь, что вы не воспользуетесь ситуацией и будете вести себя благоразумно. Это и к вам относится, мисс Стоун, — со сталью в голосе добавила Эбби и вдруг быстро произнесла: — Faites-moi savoir à quel point vous connaissez le français maintenant? (Позвольте узнать, насколько хорошо вы знаете французский язык сейчас?)
— Assez bien pour que notre niveau général augmente de manière significative, madame. (Достаточно хорошо, чтобы наш общий уровень значительно вырос, мадам.) — буквально пропел Том.
— Et vous, mademoiselle? (А вы, мисс?) — перевела тяжёлый взгляд Эбби на Асуру.
Получив тычок пальцем в живот, девочка тяжело вздохнула и ледяным голосом выцедила:
— Vous connaissez mon histoire sans doute. Je ne me rappelle pas qui m'a appris le français, mais J' ai une maîtrise en langue. (Вы, несомненно, знаете мою историю. Я не помню, кто учил меня французскому, но знание языка у меня присутствует.)
Полную минуту, наверное, сестра Эбби изучала Стоун нечитаемым взглядом, а потом прохладно сообщила:
— Знание и произношение у вас на уровне, мисс Стоун, но я настоятельно советую поучиться уважению к старшим. Занимайтесь.
Том молчал в ожидании, когда монашка скроется на лестничном пролёте, и не произнёс ни слова, пока оба не взобрались на запылённый чердак, а квадратная дверь плотно закрыла проход.
— Асура, ни за что не поверю, что французский язык ты запомнить смогла, а как избегать конфликтов с глупыми старыми мымрами — нет! — яростно выдохнул Риддл, едва они убедились, что внезапных гостей не предполагается.
Очень хотелось рассказать, что раньше Асура крутилась в кругах, где к ней или вообще не лезли, или конфликты разрешались исключительно посредством кулаков. Но — нельзя, поэтому девочка просто мрачно уставилась на Тома.
— Можно подумать, ты мотал с этой клячей меньше наказаний, чем я.
— Гораздо меньше, — поделился Риддл охотно. — Как бы мне ни хотелось заставить её кричать от боли, — в тёмных глазах полыхнуло что-то страшное. — Это невыгодно. Тебе стоит научиться выдержке, Стоун. Лучше пару раз сдержаться и избавить себя от лишних часов в её обществе, чем потешить самолюбие, дав волю эмоциям, и тратить время впустую под её надсмотром.
Пару минут Асура боролась с собой, не зная, чего в ней сейчас больше — желания дать Риддлу в морду или согласия с его словами, потому что, в общем-то, он прав. Но сам факт того, что её учит жизни восьмилетка, буквально сводил от злости челюсть, и явное превосходство, мелькнувшее во взгляде напротив, только раззадоривало.
— Ладно, — прорычала Стоун, скрипнув зубами. — Чего притащил-то сюда?
Притащил Светоч Сдержанности Асуру сюда ради магии. Как только тема сестры Эбби иссякла, лицо Тома озарилось утренним вдохновением, и следующие полчаса прошли за спорами, как и что с источником чудес делать.
Проходили они бессистемно: оба рационализм потеряли от накатившего восторга, превратившего и того, и другую в настоящих детей, и Асура, изначально планирующая подойти к делу с умом и начать с рассуждений и теорий, радостно бросилась в омут бомбочкой. Ничего, естественно, из этого не вышло: спор, по больше части, ни о чём, перетёк в вакханалию с летающими по всему чердаку коробками, наполненными давно испорченным барахлом, что ни один из них не контролировал, и закончился очередной потасовкой — видимо, уже по привычке, ибо цели у драки не было и даже за волосы, теперь заплетённые в косу, Том Асуру не тащил.
— Так не пойдёт, — пропыхтела Стоун, отплёвываясь от пыли с рукава пиджака Риддла. Коронный укус в предплечье выходил уже как-то автоматически. — Это не эксперименты с волшебством, это волшебный дебилизм.
— Тогда что мы знаем? — Том очнулся и спихнул с себя девочку, минут десять валяющуюся без сил на его животе.
— Нихрена мы не знаем, — огрызнулась Асура. — Лично я знаю, что ты меня бесишь.
— Взаимно, — тем же тоном отозвался мальчик.
Долго сидеть на чердаке было нельзя — заметят, и, чего доброго, влепят ещё какое-нибудь наказание. Ближе к ночи авантюризм к неизведанному чуть спал, и Том великодушно указал на дырку размером с почтовую марку в стене чуть пониже прутьев у изголовья кровати в его комнате, а в комнате Асуры закрываемую тумбочкой.
— Тише, — свистящим шёпотом проникло из дыры.
— Пытаюсь, — рыкнула Стоун, ненавидя свои хилые ручки, которым явно было мало той нагрузки, что выдавал приют; тяжёлую кровать, скрипучие полы и Риддла заодно. — Перестановка в двенадцать ночи в сраном приюте в сраной комнате сраной кровати — такое себе удовольствие, скажу я тебе.
Том, без сомнения, хихикнул, но Асура в этот раз предпочла не тратить силы на советы и пожелания. Очищать пространство для прямого «канала связи» между комнатами ради полуночного общения, как в дешёвой мыльной опере, и так отдавало маразмом и давило на гордость. Риддлу, подозревала Стоун, тоже, но впечатления от «открытия, что они оба владеют магией» всё ещё были слишком яркими; возможно, когда страсти поутихнут, они дружно решат, что подобная «романтика» — слишком тупо, и брешь эту закроют.
Но сейчас даже Асура то и дело принималась глупо улыбаться, так что, пыхтя, как закопчённая труба, таки перетащила кровать повыше, сдвинула тумбу ближе к шкафу и рухнула на подушку, глядя на сквозную дырку, находившуюся теперь почти на уровне глаз. Пять минут пришлось полежать в тишине, гадая, не заинтересовался ли кто отчаянным скрипом мебели ночью в комнате Стоун, но и спустя ещё четверть часа безмолвие не нарушилось.
— Как думаешь, — решила взять флаг первенства Асура, уверенная, что Риддл не спит. — Если всё это — волшебство, есть ли на свете… учреждения, где обучают, как его правильно использовать? Общины?
— Не знаю, — глухо ответил Том, и кровать в соседней комнате скрипнула. — Должны быть. Я не один такой, есть ты, значит, действительно, могут быть и другие. И их меньше, чем… простых. Но, учитывая, что никто о нас не знает, получается, это не общеизвестно, а если учесть ещё то, что мы плохо контролируем… магию в разных ситуациях, должны быть люди, следящие, чтобы «простые» не узнали. Значит, по идее, места, где учат держать магию под контролем, обязаны существовать, иначе, без присмотра, в конце концов о магии узнали бы все, верно?
Асура повернулась на бок, впиваясь взглядом в стену и прикусывая губу. Он… рассуждает, как взрослый, он здраво подходит к вопросу и строит логические цепочки. Он может терять контроль над гневом, может внезапно кинуться в драку, как обычный мальчишка, а затем профессионально держать маску перед ненавистным человеком, потому что это более выгодно. Может гореть вдохновлённым восторгом, а через минуту вести ровный, вдумчивый диалог. Подобный контраст настораживал и… впечатлял. Вдохновлял. Асура никогда не встречала таких, и, несмотря на то, что большую часть жизни упрямо шла к своей цели, не интересуясь сопутствующим проявлением в виде людей, не способных как-то помочь ей в достижении нужных возможностей, да и вообще не стараясь глубоко вникнуть в чужие личности, сейчас она понимала, что Том Риддл ей интересен.
Это паршиво. Предельно паршиво по нереально гигантскому количеству причин, первой из которых, конечно, шёл факт, что интересоваться Волдемортом — хреново для жизни и нервных клеток. Интересоваться как человеком, в смысле, ибо как кладезь ума и знаний, каким он станет, Том Риддл был чрезвычайно полезным для новых целей Асуры.
Всё же она — человек и, как бы ни отпиралась, наверняка подвержена опасности привязаться к часто находящемуся рядом живому существу, способному затронуть душу. А Риддл способен, в этом нет никаких сомнений, и даже если Асура знает, кто он и кем станет, и её магия, нашедшая много чего интересного в магии Тома, и маленькая-настоящая-Асура, одинокая и брошенная, плевать хотели на все разумные доводы. С этим надо что-то делать, Стоун не имеет права находить нечто родственное в человеке, тупо не способном на обычные человеческие чувства.
Твою мать, это же просто идиотский анекдот получится: «Жила-была девочка Ада, двадцать четыре года виртуозно обходящаяся без дурацких людских привязанностей, а на своё второе восьмилетие обнаружившая интерес к Волдеморту».
— Да, — выдохнула Асура. В душе противно скреблось.
— Но я не понимаю, — с той стороны опять заскрипела кровать, и девочка шестым чувством ощутила, что теперь они лежат в идентичных позах и смотрят друг на друга через стену. — Почему нас бросили? Почему оставили здесь, в этом отвратительном месте? Сколько ещё нам находиться в этой пустыне одним, чтобы нас заметили? Если есть другие — почему они не могут забрать нас к себе?
Стоун свернулась калачиком, баюкая неприятные и малознакомые ощущения острой тоски где-то недалеко от солнечного сплетения. Ощущения были тягучими, как смола, холодными, болезненной коркой льда замораживающими внутренности. Раньше она не давала этому взять над собой верх, заталкивала поглубже и вытравляла из себя на ринге, погружаясь в бой. А вот теперь, находясь в мире, который действительно приводил её в восторг — тонула.
Она могла сказать Тому, что осталось ждать совсем немного, и они окажутся в месте, которое станет им домом. Для него — уж точно. Могла и не могла одновременно, ведь решила, что прошлое останется в прошлом, а обогащать Волдеморта лишними знаниями — опасно. Но она совершенно точно не могла сказать, почему даже в мире волшебства, в мире, где внутри тебя магия ощущается тёплым живым существом, где ты можешь делать то, что обычным людям и не снилось, тебя оставляют одиннадцать лет блуждать в темноте, одиноким и брошенным, не знающим даже, реально ли то, что с тобой происходит, или ты просто сумасшедший.
— А может, — хрипло предположил Том. — Может, там на самом деле и нет никого? Может, мы действительно одни?
Да, — хотелось закричать Асуре. — Да, да, мы одни, и мы останемся одни, и я почти всю жизнь была одна, от меня тоже отказались с рождения и отказывались до самой смерти! У меня так и не получилось стать нужной! Не получилось перестать быть чужой!
— Нет, — почему-то возразила она. — Я уверена, что нужно только подождать, и всё станет ясным. Мы найдём похожих на нас и навсегда покинем это место, — и внезапно добавила. — Во всяком случае, мы теперь точно не совсем одни. У нас есть мы, — фраза получилась до ужаса банальной и тупой.
— Да, — отчего-то не стал указывать на это Риддл.
В конце концов, Том, я читала о тебе и знаю, каким ты станешь. Ты больше не будешь бояться быть одному и тебе не нужно будет знать, что ты не одинок. Ты найдёшь силу в своей самодостаточности и не будешь нуждаться в ком-то за своим плечом. А вот я, кажется, начинаю понимать, что больше не могу…
— Я открылся тебе, — внезапно прежним, твёрдым и холодным голосом произнёс Том. — Я не открываюсь никому. Ты должна понимать, что если ты когда-нибудь захочешь этим воспользоваться, я тебя уничтожу.
Асура рассмеялась почти весело, с непростительным облегчением. Поняла вдруг, что с Лордом Волдемортом, который, кажется, сейчас слегка проступил сквозь личину обманчиво маленького мальчика, ей-Аде было бы куда легче сработаться. Что ж, вот от этого вполне привычно играть.
— Не беспокойся, То-ом, — теперь и она впервые назвала его вслух по имени. Оно странно приятно легло на язык. — Ты мог заметить, мы чем-то похожи не только в способностях к магии.
***
— Грёбаное Шапито, — мрачно высказалась Асура на русском.
Мередит, подняв брови, скосила на девочку взгляд, но та посыл к разъяснению своих слов проигнорировала.
Их отношения с Риддлом слегка прояснились: Том, естественно, больше не позволял себе настолько открыто исходить эмоциями, Асура, уловив настрой, с облегчением угомонила играющее в жопе детство, и понеслась.
Этот параноик, кажется, решил все свои секреты везде таскать с собой, ведь по-другому Стоун не могла объяснить тот факт, что теперь Риддл, едва её завидев, пристраивался рядом и сиамским близнецом бродил до тех пор, пока обстоятельства не вынуждали разделиться. И даже тогда он от неё не отстал — добился расположения свыше, за рекордные сроки, кажется, изготовил себе пару десятков новых масок, в результате чего Коул безбоязненно ставила их на дежурство вместе. Подобной резкой смены курса никак не могли не заметить все воспитатели, и у сестры Эбби случился явный когнитивный диссонанс: Риддл продолжал настаивать на совместной учёбе, «которая у них с Асурой шла просто невероятно бойко», а Эбби ратовала в равной степени за дисциплину и за изучение нового. Поди разбери теперь, как на этих странных детей влиять; оставлять вместе всё ещё «опасно», но доказательств занятости было достаточно…
Да, теперь почти ежедневно обоим приходилось минимум на полчаса заходить в кабинет сестры Эбби и «доказывать», что «совместные занятия» проходят с пользой: монашка гоняла их по французскому, английскому и письму, проверяла знания того, что сейчас проходила с остальными приютскими миссис Стейн, и неизменно поджимала в конце губы. Асура в силу своего возраста, конечно, изучаемый материал знала, а Том… а Том, сука, гений. И хоть на данный момент уровень французского у него был ниже, чем у Стоун, гениальности его это не умаляло.
Гениальность, несомненно, во всей красе: привычные драки прекратились, качество совместной работы двух мелких волшебников возросло, а затрачиваемое время сократилось, Стоун стала гораздо меньше грубить (потому что Стоун каждый раз прилетало магическим импульсом, сволочь), в связи с чем уменьшились наказания, и, соответственно, увеличилось время на «занятия» (прятки на чердаке и попытки совладать с магией). И всё это — Том. У Асуры бы терпения не хватило самостоятельно выстроить эту занудную сеть из напускного послушания, что бесило просто невероятно. Как у него получается быть одновременно восьмилетним мальчиком, рассудительным юношей и казаться в десять раз умнее Асуры, которая, вообще-то, старше его на шестнадцать лет?!
— Ты импульсивна, — ровно сообщал Риддл через дырку в стене. — Чересчур.
Не поимпульсивничаешь тут, когда мелкий засранец вызывает одновременно восторг, дикий интерес и непреодолимое желание отправить с ноги мордой в стену!
Две недели пролетели в бешеном ритме; благодаря Тому, у них образовалось гораздо больше свободного времени, которое они тратили, сидя на чердаке. Когда оба поумерили свои восторги, дело пошло бодрее: они обсуждали, как можно было бы лучше «приручить» волшебство, не швырялись сгоряча коробками, и однажды даже устроили футбол старой катушкой от ниток без физического воздействия. Победила, как можно догадаться, не Асура — грёбаный Риддл, гениус в шортах, чтоб его, естественно и здесь оказался лучше.
Спать тоже почти не приходилось — Асура бы никогда не предположила, что с кем-то можно так много разговаривать. Она вообще сомневалась, что в прошлой жизни за неделю произносила столько слов, сколько за одну ночь с Риддлом через стенку. Это выводило из себя и странно умиротворяло одновременно; с одной стороны — какого чёрта? С другой — строить предположения, обсуждать иногда даже не магию, а совершенно неожиданные темы, было интересно. Даром, что оба походили на панд из-за недостатка сна, а девочка ещё и нервный тик развила, пытаясь не ляпнуть в «дискуссиях» чего лишнего.
— Шапито, — повторила Асура, глядя, как из-за угла выруливает Риддл и миниатюрной грозовой тучей направляется в их сторону. Интересно, это из-за неожиданности их «магического родства» Том так в неё вцепился, или у него просто мозги перемкнуло, и всё скоро вернётся на круги своя? Сами-то человеческие отношения между ними особо теплее не стали, как, например, положено друзьям, несмотря на довольно тесное «сотрудничество».
Вот Мередит происходящее совсем не нравилось. Внезапная «дружба» между Риддлом и Стоун её явно напрягала, к «подопечной» она начала относиться ещё более внимательно, при любом удобном случае вырывая её из цепких клешней Тома и почти не показывая свой ершистый характер. Асуре даже казалось, будто Лютер опасается, что Риддл как-то девочку в своих целях использует, и, надо сказать, это забавляло.
Сейчас Мередит проницательно переводила взгляд с одного на другую, что-то про себя решая, и, придя к какому-то выводу, изобразила на лице некое подобие радушия и потянулась к головам мелких товарищей.
— Ладно, детишки, развлекайтесь, — благосклонно бросила Лютер, потрепав Асуру по волосам.
Том ювелирно из-под руки вывернулся. Ещё один пунктик, который Стоун, по привычке из прошлой жизни наблюдающая за всеми, кто оказывался в опасной близости от неё, подметила: Риддл не терпел вторжения в своё личное пространство. И когда до него дотрагивались — тоже. Он даже во время драк с мальчишками всегда старался минимизировать случайные прикосновения, но почему-то терпел выходки Асуры. Терпел — это, в принципе, громко сказано; если любые проявления их «сотрудничества» девочка легко списывала на общий интерес к магии, то тут объяснения подобрать не получалось, ведь «терпел» Том эти «выходки» чуть ли не с самого её появления в приюте — кусалась Асура не впервые, дралась с чувством, да и зимние «обнимашки ради тепла» знатно личное пространство искажали. Скорее, пропускал мимо сознания, и это было странно.
В первый понедельник апреля Асура ввалилась в комнату Тома громко, нагло и с блестящими от недосыпа глазами.
— Риддл, — пропыхтела она, в один шаг достигая кровати и беспардонно плюхаясь на вытянутые мальчишеские ноги. — Давай учить латынь.
Том минуту гипнотизировал её, две принесённые толстенные пыльные книги, конечности, которые девочка и не собиралась освобождать от бремени своей задницы, и поднял бровь.
— И с чего такой энтузиазм? — ровно поинтересовался он.
Асура подвисла, заново выстраивая цепочку действий с подъёма в пять утра: сготовила (искренне постаралась не испортить) завтрак, показала Мередит, как правильно зашить платье (когда нередко отхватываешь в прошлой жизни ножевые, и не такое научишься зашивать), отдраила туалеты, зачем-то забрела на утренние занятия и обнаружила непонятно откуда взявшиеся учебники по латыни. Не сказать, что сейчас стоял вопрос об отсутствии в приютском ритме чего-то нового, о чём думала зимой Асура возле душевых, но, раз уж можно было заняться когда-то любимым делом — изучением нового языка, — то почему бы и да? А ещё, вроде, большинство заклинаний у волшебников были на латыни, так что это в любом случае полезно.
— Жопой чую, нам это пригодится, — предельно невменяемо выдохнула Стоун в лицо Риддлу.
Тот скептически осмотрел её ещё раз. Сам-то не выглядит более свежим, между прочим.
— Ладно, — вот чего у Тома не отнять, так это стремления к новым знаниям! — Слезь с меня только.
Асура понаблюдала, как Риддл шарит по ящикам стола, выуживает листки и карандаши, усаживается обратно на кровать, прислонившись спиной к стене; и, скривившись от боли в пояснице после мытья туалетов, решила обнаглеть, а заодно проверить возникшую вчера теорию.
— Совсем совесть потеряла? — вкрадчиво спросил Том, когда Стоун комфортно устроилась головой на его коленях с книгой, закинув ноги на прутья кровати. — Думаешь, тоже умеешь, не касаясь, двигать предметы, и всё теперь позволено?
— Ага, — согласилась Асура. В этот раз недосып действовал как-то странно: ей было легко и тянуло улыбаться. А самое главное, ей было потрясающе плевать на собственные жизненные установки. Ненадолго, но это воспринималось передышкой. — Надо же налаживать мосты, мы теперь в одной лодке.
Тёмные глаза опасно блеснули.
— Да плевать, — фыркнул Риддл и поставил книгу на лоб девочки для удобства.
Она затряслась от беззвучного смеха и раскрыла свой учебник.
…и даже сумела вникнуть в первый урок. Что-то записала, просмотрела написанное Томом, широко зевнула и почувствовала, как сонный туман заполняет голову на удивление быстро, сковывая движения. Странный уют и умиротворение, подаренное чуть ли не двухнедельным недосыпом, заставили её окончательно наплевать на здравый смысл, и девочка перевернулась набок, прислоняясь щекой к чему-то тёплому.
Интересно, насколько сильно она будет ненавидеть себя за то, что мирно задрыхла на бедре Риддла, уткнувшись носом в его же живот? Но это будет потом, так что…
Ей снова снился бледный до синевы человек с глазами, пылающими багряным огнём. На этот раз он стоял в пол-оборота, склонив голову к книге в руках с неестественно длинными, похожими на паучьи лапы пальцами, и Асура слышала бормотание на латыни, но слов разобрать не могла. Его мантия всё так же стелилась тьмой у ног, а змеиные зрачки так же обратились к ней, едва она слегка шевельнулась. А потом — поднялась палочка, и девочку потащило вперёд…
Асура проснулась за долю секунды до того, как голова глухо встретилась с полом. Пару минут она валялась у кровати, глупо хлопая ресницами, и, наконец догадавшись поднять взгляд, увидела кривую усмешку на бледном лице. На какое-то мгновение образ Тома Риддла сменился образом существа из сна, и Стоун поняла.
Лорд Волдеморт.
Ну конечно, он! И как она раньше не догадалась — белое змеиное лицо с узкими щелями ноздрей, багровые глаза, ненормальная худоба; во сне она видит будущего Волдеморта, таким, каким он станет после возрождения! Уверенность сменилась раздражением: какого, позвольте, хрена? Стоило раньше осознать, что в этом мире, реальном, были реальные люди, а не актёры — Том не походил ни на одного актёра, отыгравшего Риддла в фильмах, — а Волдеморт во сне ни капли не похож на Файнса. Так что, вопрос, какого чёрта уже во второй раз её мозг рождает этого змея, руководствуясь… чем, собственно, руководствуясь-то?
— У меня что-то на лице? — бесстрастно поинтересовался Том, слегка касаясь кончиком указательного пальца уголка губ, всё ещё искривлённых в усмешке.
Асура сообразила, что всё это время, не отрываясь, пялилась в его лицо, сидя на полу возле кровати, с которой Риддл только что её столкнул. А до этого она заснула на его коленях с тупой улыбкой на морде.
Да твою-то мать, а!
— Во всяком случае, я ухожу, — продолжил будущий Тот-которого-хрен-убьёшь. — Пришлось тебя разбудить.
Будил он её, вишь ты!
— Куда это? — колоссальным трудом сохранив на лице безразличие, спросила Асура.
— Не твоё дело, Стоун, — хмыкнул Риддл, вставая с кровати и ища взглядом куртку. — Магия магией, но я не обязан постоянно быть рядом с тобой и делиться абсолютно всем.
Ага, а как опасаться за сохранность своего неприступного образа, так будем Асуру двадцать четыре на семь за собой таскать. Вывод один: наклюнулось что-то более важное. И наверняка интересное, ибо «важное» в представлении Риддла кардинально отличалось от «важного» любого другого восьмилетнего ребёнка.
— Я с тобой, — не раздумывая, сообщила Стоун.
— Чёрта с два, — весело отозвался мальчик.
— Да мне насрать, Риддл, ни минуты больше в приюте не просижу, — упрямо выпятила подбородок Асура. — Как-нибудь выберусь, потеряюсь, сдохну, и мою смерть повесят на тебя, потому что, если не заметил, все уже прониклись атмосферой «мира, дружбы, жвачки» между нами.
Меж бровей пролегла тонкая морщинка, означающая, что Риддл постигает какой-то вопрос. Пришлось задуматься, когда выражение про жвачку появилось — наверняка уже после сороковых?
— А ладно, — внезапно согласился Том. — Пойдёшь со мной. Но учти: ты — отвратительная актриса, и если это как-то помешает моим планам, последствия для тебя будут весьма неприятными.
Так, он определённо что-то задумал. Если Риддл для себя что-то решает, его ни за что не переубедить, это ещё по книгам было ясно. Поостеречься бы, но вместо этого Асура преисполнилась неуёмным любопытством — она впервые покидает приют не по известному маршруту «приют — церковь»!
Первым «испытанием» стал сам побег: Риддл, что-то там у себя в голове покалькулировав, свернул с траектории до двери, распахнул окно и с гаденькой ухмылкой мгновенно за ним скрылся. Асура успела только заметить, как невероятно мягко Том приземлился на землю — не иначе, магией мухлевал. Что ж, не один ты тут такой Гендальф. Впрочем, уповать на волшебство, которое могло и свинью подложить, девочка не стала и воспользовалась приёмами из прошлой жизни, просто правильно оттолкнувшись и сгруппировавшись в воздухе, чем заслужила поднятые брови и безразличный хмык. Второй этаж всего.
Затем Риддл, мельком окинув взглядом выходящие на их сторону приютские окна, сорвался с места так быстро, что почти размылся в пространстве; Стоун, матерясь, даже заметить не успела, куда этот попрыгунчик ускакал. Делать нечего: для проформы тоже проверив возможную слежку, девочка со всех ног метнулась к месту в заборе, где мелькнула знакомая тень — прутья решётки в этом закутке были чуть деформированы, и худые восьмилетки вполне могли пролезть через образовавшийся лаз.
— Ты серьёзно совсем не помнишь город? — спросил Риддл, когда они ушли от приюта достаточно далеко.
Асура с неподдельным интересом глазела по сторонам и пыталась запомнить улицы, так, на всякий пожарный. Получалось плохо: в памяти пока отложился только Чаринг-Кросс, да и то, потому что это вокзал и забыть его было сложно.
— Нет, — выдохнула Стоун, жадно рассматривая всё, что встречалось по пути.
Она в тридцатых годах Лондона уже три месяца, но, если честно, действительно проникнуться этим временем так и не успела. Приют, казалось, застыл отдельно живущим островком, отгороженным от всего остального мира, и, несмотря на то, что и он, естественно, не походил на реалии двадцать первого века, где жила раньше Асура, полностью осознавать всё происходящее с ней девочка начала только сейчас.
Прошлый век! Стоун глубоко втянула в себя вечерний английский воздух с примесью лошадиного запаха и чего-то машинного — автомобили и автобусы уже давно появились, но и конные повозки встречались довольно часто. Мужчины в длинных пальто, женщины в типичных для тридцатых годов платьях и модными сейчас причёсками; Асуре вдруг даже захотелось попробовать поносить юбку или уложить волосы, как делали другие девушки. Губы сами собой растянулись в воодушевлённой улыбке.
— А ты засиделась в нашем клоповнике, — протянул Том, краем глаза наблюдая за её лицом.
— Слушай, — немного погодя начала девочка, рассматривая пары, гуляющие по набережной Темзы и весёлых молодых людей, явно возвращающихся с вечеринки. Расслоение, надо сказать, налицо: в кварталах, ближних к приюту, в основном попадались нищие люди, может, и не за чертой бедности, но и далеко не шикующие; здесь, к центру города, толпами ходили разодетые и накрахмаленные, особо и за вещами своими не следящие. — А ты не думал немного поднакопить денег? Они никогда не лишние, а здешние товарищи выглядят вполне обеспеченными и рассеянными…
Она заметила хорошо знакомый оценивающий взгляд и поняла: Риддл о воровстве думал и наверняка предпринимал. Значит, сегодняшняя вылазка ради «заработка»?
— Нет, воровать не будем, — правильно истолковав её вопросительный взгляд, ответил Том. Неужто благородство взыграло? Подловив и эту мысль, Риддл ядовито улыбнулся. — Есть гораздо более прибыльные занятия. Например, торговля некоторыми веществами…
Он загадочно позволил голосу сойти на нет, давая Асуре додумать мысль. Та рассеянно уставилась перед собой, и её осенило:
— Ты что, никак наркотой торчков обеспечивать собрался?
— Нет в тебе тонкости, Стоун, — высокопарно изрёк юный химик, откровенно забавляясь. — Доставлять людям, не ценящим себя и своё здоровье настолько, что готовы подвергать жизнь опасности, токсичную дрянь, и зарабатывать на этом. Слабохарактерные отбросы. Ещё вопросы?
Это… неожиданно, но и не ужасающе. Спустя пять минут многозначительной тишины, Стоун не выдержала:
— Ты думаешь, мои моральные устои настолько высоки, чтобы я начала читать тебе лекции?
— Ну, я ожидал хоть какого-то отклика, — жизнерадостно поделился Риддл.
— Зря, — весомо отрезала Асура. — Ты абсолютно прав. И даже если бы я была с тобой не согласна, смысла в спорах не вижу: не доставим мы, доставят другие. А я не имею привычки пытаться «спасти» посторонних мне людей от дурных пристрастий, на которые они сами же и пошли. Пусть убивают себя, чем хотят, а у нас будут деньги.
— «У нас», — фыркнул Том, но продолжать дискуссию не стал.
Они прошли ещё несколько ярких улиц, свернули в менее оживлённый проулок и остановились у абсолютно обычного жилого здания. Асура, ожидавшая явиться в притон, с некоторым сомнением наблюдала, как Риддл стучится в дверь одной из квартир на первом этаже.
Открыл им такой же обычный, как и здание, парень — приятной наружности, весёлый, молодой, не больше двадцати трёх лет на вид. Едва увидев Тома, он восторженно захлопал в ладоши и помахал рукой:
— Джеффри, как я рад тебя видеть! Заходи! А это кто с тобой?
— Это Энни, — ничуть не смутившись, представил Асуру Риддл. — Она моя… подруга. Захотела познакомиться с тобой.
— Друг Джеффри — мой друг! — буквально пропел парень. — Я Дон, можешь звать меня Донни! Заходите, заходите.
Чувствуя, что скепсис сейчас ливанёт через глаза и уши, Асура поднялась по небольшой лесенке вслед за Томом и застыла мрачной тенью за его спиной.
— Ну что ж лицо-то такое каменное, — благодушно вопросил «Донни», когда входная дверь закрылась. — Давай попроще!
— Она не может попроще, — хмыкнул Риддл.
— А надо, — слегка посерьёзнел Дон. — В нашем деле не будет лишней щепоточка актёрского мастерства, если вы понимаете, о чём я! — Асура словила красноречивый взгляд Тома. — Ты так в ней уверен, Джеф?
— Посмотрим, — уклончиво отозвался мальчик, таинственно улыбаясь. — Я всё проконтролирую.
Мало понимающая происходящее Асура кашлянула. Жизнерадостный Дон расщедрился на объяснения уже через десять минут за чашечкой чая.
Том, оказывается, «работал» у него уже около месяца под именем «Джеффри», с тех пор, как наркоторговец снял эту квартирку — на вопрос Стоун о том, не опасно ли оседать на одном месте, Донни только посмеялся и прямо рассказал, что меняет место жительства так же часто, как и «официальное» имя. «Работа» обычно проходит в утренних часах и днём, что не очень вписывалось в представления девочки о подобном «бизнесе», и зачастую список адресов, нужных людей и времени встреч Дон выдавал «курьерам» непосредственно перед началом «смены». Каким макаром Риддл входил в круг «доверенных», понятно — к детям меньше подозрений, а к не по годам умным детям, умеющим, когда хотят, исходить обаянием так, что цветы вянут, вообще никаких претензий.
В один момент Том что-то шепнул Дону, и Асура напряглась. Но возразить не успела — парень покивал, вычеркнул из блокнота, лежащего у него на коленях, один пункт, быстро это исправил и мгновенно сделался более собранным.
— Значит, так, — он выдернул два листка и передал их детям. — Азы для Энни: я выдаю вам более презентабельную одежду, которую вы возвращаете в конце рабочего дня. Тебе, девочка, нужно надеть платье, дабы не привлекать лишнего внимания. Ещё, пожалуй, цветочек в волосы, чтобы вид был более невинным… Умоляю, убери это выражение со своего прекрасного личика, у меня ощущение, что ты меня сейчас съешь, — он снова рассмеялся. — Ещё что… Ах, да, попадаетесь полицейским и не имеете возможность сбежать — никакого Дона в глаза не видели. Сам товар, — он откинулся в кресле и выудил из-за него две плюшевые игрушки. Потрёпанную лису парень вручил Асуре, а явно охреневшего от жизни кролика — Тому. — Концентрированный опиум, — он ткнул в левую лапу игрушки. — Гашиш, кокаин, порошок… — тычок в голову, брюхо, другие лапы. Девочка с трудом сдержала смех, представив, как Риддл шатается по Лондону с плюшевой игрушкой подмышкой. — Там небольшие швы. Выручку складывайте туда же. Пометки в листке возле имён — самодостаточные клиенты, можно вести торг, старайтесь выбить цену побольше. «Зарплата» в конце каждой недели, излишек от продажи — в ваш карман, всё ясно?
Асуре было абсолютно неясно, каким чёртом она только зашла к продавцу наркотиками, а её как родную тут же на «дело» отправляют. Так же ей было неясно, как Том вообще мог «работать» тут уже целый месяц, если последние недели они почти всё время проводили вместе, и отлучек Стоун не замечала. И всё же… Риддлу всего восемь лет. Неужели он уже может настолько опутывать чужое сознание, что один факт его присутствия автоматически вызывает доверие к приведённому им левому человеку?..
Тем не менее, она покивала и послушно отправилась на «примерку». Деньги, как говорится, не пахнут, а неожиданно вылезшие приключения — тем более. Увесистые люли, которые Асура попытается надавать своему «другу» после всего произошедшего, запаха тоже не имели.
— У меня место недалеко от парка, — обронил Том, без интереса наблюдая, как Асура вертится, пытаясь свыкнуться с непривычным платьем. — А у тебя у Вестминстера.
— Чего? — у неё аж дыхание перехватило. — Риддл, ты совсем больной? Забыл, что я нихера не помню город? Разве в первый день мы не будем шататься вместе?
— Нет, — нехорошая улыбка пробудила в Стоун желание убивать. — Биг-Бен знаешь? Так вот, ступай к нему, скамейка прямо под часами. Это легко.
И он буквально испарился.