Многим в жизни приходилось слышать фразу, что бояться стоит не подкроватных монстров или призраков, а реальных людей. Снято достаточно фильмов о страшных воображаемых злодеях, вроде Дракулы, Франкенштейна, духах из древних книг, захватывающих разум, но есть среди них один особенный. Доктор Ганнибал Лектер из фильма "Молчание ягнят" 1991г пугает не только тем, что является настоящим психопатом и абсолютным злом, но и тем, что у этого зла существует реальный прототип.
Конечно, Ганнибал Лектер - это смесь многих злодеев, о который вы наверняка слышали в реальной жизни и видели в документалках. Это и известный на весь мир кровожадный убийца Тед Банди, который сделал из своего суда целое шоу, чем привлек внимание сотен молодых поклонниц, и Андрей Чикотило, при одном взгляде на фото которого кровь стынет в жилах. А так же Альберт Фиш и Роберт Модсли. Но если и есть человек, который вдохновил Томаса Хариса на создание серии книг о Ганнибала, то это Альфредо Балли Тревиньо.
В 1960-х Томас Харрис работал журналистом. Однажды ему пришлось встретиться с раненным заключенным по имени Дайксон Симмонс в одной из тюрем Мексики, чтобы написать статью о том, что с ним произошло. Кстати, он тоже был убийцей. Симмонса лечил человек по прозвищу Доктор Салазар. Журналист ошибочно принял Салазара за сотрудника тюремного лазарета и у них завязался долгий, интересный и весьма интеллектуальный разговор на тему жертв Симмонса. Только позже Харрисон узнал, что Доктор Салазар сам был заключенным тюрьмы, которого приговорили к двадцати годам тюремного заключения. Этот человек и стал прообразом Ганнибала Лектера, которого мы с вами знаем.
Как Доктор Салазар оказался в тюрьме?
Такое прозвище Альфредо Тревиньо получил уже оказавшись за решеткой, но внешнему миру из заголовков прессы он больше известен как "Оборотень из Нойво-Леона".
Совершенное им преступление многим покажется не впечатляющим например, на фоне послужного списка того же нашумевшего Джеффри Дамера. Будучи медицинским стажером в 1959 году Тревиньо поссорился со своим любовником Хесусом Ранжелом. Причиной стали либо проблемы с деньгами, либо то, что молодой человек собирался жениться на женщине, что расстроило врача. Он убил парня, тщательно разрезал, поместил в коробку и попытался похоронить на своем ранчо.
Один из надзирателей так прокомментировал это преступление:
Как хирург, он смог упаковать свои жертву в удивительно маленькую коробку. Он никогда не покинет это место. Просто сумасшедший.
Однако, вскоре его деяние было раскрыто и в 1961 году Альфредо приговорили к смертной казни, вдогонку попытавшись повесить на него нераскрытые серийные убийства автостопщиков, которые тогда происходили в тех местах с пугающей регулярностью. Но его причастность не была доказана и приговор смягчили, дав двадцать лет тюремного заключения.
Чем же он тогда вдохновил Томаса Харриса?
Как рассказал писатель в предисловии к 25-летнему юбилейному изданию "Молчания ягнят" в 2013 году, Доктор Салазар впечатлил его интеллектом, сложным устройством психики и тем, как он умел себя преподносить. Раненный Симмонс, с его хищными глазами и странной улыбкой, безусловно соответствовал стереотипам об убийцах, но Альфредо интриговал журналиста куда больше.
Томас описал Тревиньо, как "маленького, умного человека с темно-рыжими волосами". Так же он подчеркнул, что в его движениях прослеживалась некая стать и элегантность.
Сотрудники тюрьмы так же подтверждали, что "Оборотень из Нойво-Леона" продолжал придерживаться своего привычного стиля даже находясь за решеткой. Все эти его светлые костюмы и золотые часы Rolex перекочевали за ним в тюрьму. Ему были разрешены подобные вольности, так как он помогал тюрьме поддерживая неформальную медицинскую практику, ухаживая за другими заключенными.
Но самое интересное - это состоявшийся между журналистом и Тревиньо разговор о жертвах Симмонса. Он напоминает сцену из фильма, в которой Ганнибал Лектер беседует с агентом ФБР Клэрис Старлинг.
- Были ли убитые люди привлекательными? - спросил Салазар.
- Да, - ответил Харрис.
- Почему тогда вы не говорите, что они сами своим видом спровоцировали свою смерть? Конечно, вы так не скажите. Но их мучения так легко...вообразить. Вы журналист, мистер Харрис. Как бы вы описали подобное в своем блокноте для записей? Ваш страх перед реальными мучениями так же силен, как страх перед муками, описанными в блокноте? Не могли бы вы сказать что-нибудь необычное о предсмертных страданиях? Например, "Это, черт возьми, здорово!"?