Тая 17 лет.
Я ору на мать за всякую оплошность. Каждое слово и действие может стать оплошностью в зависимости от моего настроения. Чаще всего оно плохое, поэтому с выводами ошибиться трудно. Я ору всегда.
Она родила меня одна в тридцать семь лет на излёте женских возможностей, потому что, видите ли, мечтала о ребёнке. А что с ним делать одинокой, забитой, неинтересной женщине? Только то и делать, как воспитывать себе подобное невзрачное существо, сомневающееся в целесообразности существования и расположенности всего мира. Уверена, что мир замечает меня только как артефакт. Мать старалась внушить оптимизм мышонка: если сидеть незаметно, то, может, не заметят. И не сожрут, потому что не понравишься ни в сыром, ни в свеже приготовленном виде. Лучше не раскрывать рта, я уродина и большая человеческая проблема.
Так примерно выглядит самооценка семнадцатилетней девушки, превращающая каждый день в катастрофу. Утром в школе нужно как -то поздороваться. Девочки в классе приветствуют друг друга лёгким касанием щёк и имитацией объятия. Пятнадцать разных девочек, по-разному выспавшихся, позавтракавших, поболтавших с родителями, в разных самочувствиях и настроениях, без риска враждебности и быть непонятыми, приветливо улыбаются, приближаются друг к другу, обмениваются приветствиями в честь нового дня. Легко исполнив ритуал, отходят в сторону, уступив щеки и улыбки следующей прибывшей. Как они это делают? Где страх вызвать недоумение или раздражение от чужого прикосновения? Где отвращение от неискренности и напряжение от нелепости момента, которое ещё не рассосалось после вчерашнего «трогательного» прощания? Массовое прощальное лобызание после уроков я тоже стараюсь избегать под любым предлогом. Кто его придумал? Зачем они неискренне дружественно приветствуют друг друга по утрам? От необходимости в этом участвовать возникает спазм в желудке и позывы на рвоту. Главным негодованием является не сам ритуал, а вопрос: почему всем приветствие даётся без проблем, для меня становится фиаско всей человеческой карьеры? Что со мной не так?
Я не научилась ритуальному приветствию даже после вечерних прогонов: входишь в помещение с выражением лёгкой беспечности, осматриваешь пространство зрительным сканом, плавно пересекаешь помещение, находишь первую попавшуюся щеку, протягиваешь к ней свою щеку и, voilà , двигаешься по периметру. Без вопросов, которые роются в голове и требуют немедленных ответов: почему ты целуешь первой именно эту щеку? Зачем она утром пользуется ужасными духами? Что подумает последняя щека, пока ожидает очереди? Я бы сгорела от стыда, став последней в очереди для поцелуев. Как незаметно продезинфицировать щеку после пятнадцати касаний, когда на ней наложен тройной слой штукатурки, маскирующий бледную неровную кожу на невыразительном до изумления лице. Как они живут так просто?
Как утром девочкам удаётся заново друг другу улыбаться, если вчерашнее приветствие прошло скомкано, неискренне и не в той очерёдности? Какая очерёдность правильная, я не знаю, потому что каждый день одноклассницы в моих глазах теряют старые и приобретают новые рейтинги. Если бы не страх кому - то не угодить, я бы приветствовала всех к вечеру в соответствии с заслугами или промахами дня. А не так вот - всех подряд под одну гребенку.
Вот за что ежедневно ору на мать - за мои робость, проблемы выбора и ежедневное отчаяние. Единственное что хочу сказать с уверенностью - что легче от крика не становится. Эдвард Мунк подтвердил бы это заявление.
Читайте так же другие рассказы автора:
У тебя есть только 50%, что ничего плохого не получится
Слабоумие не болит и ни о чём не предупреждает