Праздник был в самом разгаре. Виновница торжества очень сексуально отплясывала на барной стойке и пела:
Забирай меня скорей,
Увози за сто морей
И целуй меня везде,
Мне полтинничек уже!
Она скинула модную в этом сезоне тунику «Стрекозиные крылья» и осталась в кожаном шипованном лифчике:
— Зелёный, всем абсента! – и подбодрила орка-бармена новой кожаной плетью (подарком папы) по хребту.
— Ты самое лучшее, что я сделал в своей жизни! Люблю тебя! – Крикнул гордый отец, достал самозарядный арбалет на двадцать болтов и, от бедра, расстрелял бутылки в баре.
Благодарная дочь послала ему воздушный поцелуй. Гости разразились дружными аплодисментами и накатили водки.
— Теперь мой подарок! – провозгласила матушка и метнула веером сразу три срахолюдных боевых ножа точно в тушу кабана, целиком жарившегося на вертеле, — Я лично гнала этого зверя двое суток по чаще и бурелому и убила вот этими руками, с такой любовью и заботой пеленавшими и ласкавшими мою девочку.
Повар поседел левой стороной головы, но пост не покинул.
В подсобке несчастный хозяин заведения выдавливал последнюю розочку на трёхярусный именинный торт со свечами:
— Ну почему!? Почему они всегда выбирают мою таверну?
Послышался звон бутылок. Тавернщик всхлипнул и добавил новую строчку к счёту. Светлые эльфы знали толк в извращениях, но платили щедро.
