Стыдно признаться, но меня взяли на слабо. И вот я стою возле таверны. Какой таверны? Обычной. Я не понимаю в них разницы.
Внутри шумно и плохо пахнет чем-то кислым. Кто-то спорит, кто-то целуется в углу. Фу, как неприлично.
Кругом одни плебеи. Знакомых лиц пока не вижу. Подожду, пожалуй, в баре.
Бармен вытер грязной тряпкой глиняную кружку, оценил на глаз мою бриллиантовую брошь и почти вежливо спросил:
-- Что будешь пить, твоё благородие?
-- Просекко, -- ответила я и поправила своё белое пальто.
Он хмыкнул и отвернулся. Я огляделась. Опасливо оглядываясь по сторонам, ко мне пробралась Верочка, славная добрая девушка из хорошей семьи:
-- Что ты тут делаешь? Это не та таверна!
-- О! Спасибо, что сказала. Я такая рассеянная. Сейчас будет готово моё просекко, давай выпьем, и ты отведёшь меня, куда надо?
-- Ты с ума сошла? Они добавляют в вино соду!
Бармен что-то кинул в шейкер, и оттуда, с громким шипением, вырвалось белое облачко.
-- Зачем они это делают?
-- Раньше добавляли пиво, но было много жалоб.
-- Ужас! Антон, мы здесь! – обрадовалась я, увидев знакомого.
Уверенной походкой, умнейший и прозорливейший мужчина направился к нам:
-- Быстро уходим! Сейчас здесь начнётся драка!
Кто бы сомневался в его логических выкладках, но только не мы! И тут полетела первая скамейка. Лучше бы они в шахматы играли!
Антон подхватил нас с Верочкой под руки и быстро вывел через кухню на улицу. В покинутой нами таверне погром уже набирал обороты.
Не откладывая дела в долгий ящик, мы припустили рысцой за Верочкой. Перед входом в таверну «У сладкой липы», мы притормозили, чтобы перевести дух и поправить туалеты.
Под окном стоял и что-то курил Андрей. Мы подошли и вежливо поздоровались. Он окинул меня взглядом и заметил:
-- У тебя корона съехала!
Я обиделась:
-- Воспитанный человек — это не тот, кто не прольет соус на скатерть, а тот, кто не заметит, как это сделает другой.
-- Антон Палыч Чехов. Читал, -- ответил он и поправил мою диадему.
