Н. Н. Скоков
(ГСГУ, Коломна)
Студенческая молодежь Подмосковья и общественные науки
«Генерал Е. А. Головин и его усадьба в можайском уезде подмосковья»
В 130 километрах от Москвы, почти на границе Можайского района со Смоленской областью расположилась бывшее село Купрово.
Путь к Купрову лежит среди холмистых полей вдоль узенькой, извилистой речки Протвы, которая начинается из одного болота с Москвой-рекой. Первое упоминание о Купрове встречается в 1626 году. Писцовые книги Можайского уезда отражают картину разорения, в котором находилась Можайская земля после Смутного времени: «На месте с.Прокофьевского, Купрово тож – пустошь» . Здесь было поместье Якова Чернецова, потом Ивана Михайловича Сычева. В 1650 году Прокофьево – Купрово – поместье родовитого князя Михаила Андреевича Шаховского. А в 1679 году князь променял Купрово Никифору Кондратьевичу Озерову, от которого село перешло к его сыну Григорию Никифоровичу. Он в 1702 году 6 марта получил разрешение вновь строить церковь во имя Обновления храма Воскресения Христова с приделом Николая Чудотворца. Она была освящена в 1703 году. Вотчина принадлежала Озеровым более века с 1676-1843г.г.
В 1784 году часть села Купрова принадлежало Ивану и Александру Петровичам Озеровым , а другая же часть принадлежала Александру Ивановичу Головину и его жене Екатерине Ивановне Скарятиной.
Здесь, В 1782 году в дворянской семье Александра Ивановича Головина и его жены Екатерины Ивановны (Скарятиной) родился будущий флигель-адъютант, генерал-лейтенант и государственный деятель Евгений Александрович Головин. Он воспитывался в Благородном пансионе Императорского Московского Университета, затем слушал лекции профессоров.
В Благородном пансионе чаще всего готовили к военной или гражданской службе, и Головин решает избрать для себя карьеру военного. В 1797 году поступил на военную службу прапорщиком в Лейб-гвардии Преображенский полк, в составе которого участвовал в 3-й антифранцузской коалиции 1805 года, был ранен в Аустерлицком сражении[1]
Затем был переведен в полк Фанагорийских гренадеров. Участвовал в русско-турецкой войне 1806-1812 гг., отличился при Шумле и Батине, за что был награжден орденом святого Георгия IV ст. Так же за отличие в январе 1811 года получил чин подполковника.
Участвовал в Отечественной войне 1812 года, в том числе и в Бородинском сражении. К 1812 году он был назначен командиром Фанагорийского гренадерского полка и оставался в этой должности до 1814 года[2]. При Бородине Фанагорийские гренадеры участвовали в ожесточенных боях за флеши в районе деревни Семеновская и понесли серьезные потери. Уже в первые часы боя 2-я сводно-гренадерская дивизия, в которой находилась 2-я гренадерская рота Фанагорийского полка, понесла тяжелые потери и отведена в тыл. По воспоминаниям графа Воронцова, который сам получил ранение во время сражения, « дивизия была почти полностью истреблена: из 4000 человек в строю оставалось около 500 нижних чинов с одним легкораненым офицером». Затем 2-ую дивизию снова выдвинули в атаку для отбития флешей от французов. В одной из этих атак и был легко ранен командир фанагорийцев подполковник Головин, ранение получил и командир 2-й сводно-гренадерской дивизии- принц Маклебурский, были убиты и ранены все офицеры полка[3]. Сохранились воспоминания одного из ветеранов Фанагрийского гренадерского полка, участника Бородинской битвы об одной из геройских атак: «… более часу длился бой на укреплениях и батареи переходили из рук в руки… неприятель сделал новое отчаянное нападение около десяти часов и потеснил наших. Вслед за другими подался и утомленный неравным боем Фанагорийский гренадерский полк; тогда командир фанагорийцев желая воодушевить и еще раз двинуть вперед своих людей, схватил из рук раненого знаменщика знамя 1-го батальона, метнул его в самую середину наступающих врагов и, крикнув: наше знамя у французов!», бросился вперед. С глухим яростным «ура» кинулись за ним фанагорийцы , и завязался страшный рукопашный бой. Французы уже владели знаменем, наши ухватили за полотно, переломили древко и отняли знамя. В это время подоспела дивизия Коновницина, и французы, оставив груды тел, были прогнаны с флешей»[4]*.
С 1816 года командует гренадерской дивизией. А в 1821 г. назначен командиром Лейб-гвардии Егерского полка. 14 декабря 1825 года участвует в подавлении восстания на Сенатской площади, за что на следующий был произведен генерал-адъютанты, а затем в генерал-лейтенанты и личное одобрение Николая I. Во время русско-турецкой войны 1828-1829 гг. отличился во многих сражениях. Был назначен комендантом Варны. Е. А. Головин проявил незаурядное мужество при вспышке эпидемии чумы. Солдаты, боясь заразиться, отказывались выносить трупы, тогда Е. А. Головин надел парадный и с тремя охотниками вынес первый труп. Его пример подействовал и сразу была организована команда по выносу трупов на кладбище. В сентябре 1828 г. Головин командует 19 пехотной дивизией и являлся губернатором Базарджикской и Барадагской областей, а затем стал военным губернатором Восточной Румелии.
В связи с возрастанием интереса в высшем обществе к различным тайным организациям Генерал Е. Головин в 1820-х гг. вступает в «Духовный союз» (секта, основанная Е. Ф. Татариновой). 7 февраля 1830 года он был назначен генерал-губернатором Оренбурга и командиром Оренбуржского корпуса, однако по настоянию Татариновой отказался ехать и принимать новое назначение. Вскоре он вышел в отставку. 10 месяцев Головин прожил в Нарве, куда из Петербурга была выслана Татаринова. Только ходатайство Великого князя Михаила Павловича помогло вернуть Головина на службу. Он был вновь принят на службу, но оставлен с прежним чином генерал-лейтенанта. В 1830-1831 гг. участвовал в подавлении Польского восстания, и был награжден орденом св. Георгия 3-й степени. В 1834 г. назначен директором и председателем правления Комитета внутренних и духовных дел царства Польского, а с мая 1836 г. исполнял обязанности военного губернатора Варшавы.
Михайловский замок, тут собирались последователи секты княгини Екатерины Буксгевден (Татириновой) до 1837 года. Здесь собиралась значительная часть петербуржского высшего света. Собрания, например, посещал художник Владимир Боровиковский, князь Александр Николаевич Голицын обер-прокурор священного Синода и Министр просвещения
После поездки на Кавказ, Николай I остался не доволен результатами военной кампании 1837 года и решает назначить новым командующим на Кавказе Е. А. Головина. На этом посту Головин пробудет с 1838-1842 гг. В последствии он опишет успехи и поражения в своей книге: «Очерки о положении дел на Кавказе с 1838 по 1842 гг.». Головин описывает ненадежное положение армии в начале 1838 года. Постоянно прерывалось сообщение русских войск на береговой линии, и горцы, пользуясь этим, активно поставляли из Турции порох железо, серу и другие припасы. По мнению Е. А. Головина, если бы не активная поддержка Англии и Турции в военном конфликте, то горцы не смогли бы такое долгое время оказывать столь сильное сопротивление. Поэтому следовало пресечь это сообщение, отрезав горцев от внешнего влияния. Головин также описывает возвышение Шамиля и его непререкаемое лидерство среди горцев. Головин решает укрепить береговую линию, построить новые форты и крепости, усилить охрану дорог. В это же время был заложен порт Новороссийск: «Осмотр береговой линии указал, Суджукская бухта, при устье реки Цемеса представляет со всех сторон закрытый рейд. В следствии представления о том Государю Императору, Его Величество Высочайше повелел соизволил устроить там крепость, военный порт и адмиралтейство, для крейсирующей эскадры у восточного берега черного моря. Основание этой крепости, названной Новороссийском, положено в том же году построением одного форта и блокгауза».
В следующем, 1839 году, Головин планировал большое наступление, с целью взятия «укрепленного убежища» Шамиля на скале Ахульго и занять более выгодные позиции. Рядом с Вельяминовским укреплением, заложенным в 1837 году, в 1839 году было заложено еще несколько укреплений «По Высочайшему Государя Императора повелению первое из сих укреплений было наименовано фортом Головинским, другое Фортом Лазарева, и наконец последнее фортом Раевского». 22 августа 1839 года крепость Ахульго была взята, однако сам Шамиль с несколькими приверженцами бежал. Сразу же после захвата этого выгодного в своем положении объекта наступательные действия продолжились. Однако экспедиция генерала Граббе, обманутая напускным добродушием местных старшин и населения, была подвержена неожиданному нападению, что дало в руки горцам даже одно из орудий. За 1839 год были значительно перестроены дороги, что позволило улучшить сообщение между частями русской армии. Подводя итоги 1839 года, Головин писал: «Истребление укрепленного жилища Шамиля на скале Ахульго, конечно, должно было произвести на умы горцев впечатление, быть может даже и сильное, но … впечатление неминуемо должно было весьма скоро изгладиться. Постоянные и долговременные опыты могли достаточно убедить, что мы только имели и имеем надежное влияние на горцев, где оно поддерживается прочным утверждением нашим, посредством соответственно сильных укреплений» .
В 1840 году был окружен форт Лазаревский, однако как отмечает Головин «благодаря мужеству защитников» горцы были вынуждены отступить. В летнюю компанию был взят аул Черкей. По занятию Черкея, дагестанский отряд отделил часть войск своих на усиление генерала Граббе, приступив, согласно Высочайше утвержденному на сей год плану кампании, возведению при означенном селении укрепления, названного в последствии Евгеньевским». После этого наступление было продолжено на Хубарские высоты, однако продвижение было сильно затруднено восставшими горцами. По этому поводу генерал Е. Головин напишет: «Такое положение с нашей стороны требовало с нашей стороны новых усилий, и Государю Императору благоугодно было увеличить военные средства кавказской линии целою 14 пехотную дивизией». В это же время была значительно улучшена дорожная сеть. Генерал Е. А. Головин писал: «До 1840 года сообщение между Владикавказом и Грозной, по сунженской линии тогда совершенно открытой, так было безопасно, что в конце 1839 года жена генерал-майора Клюге-фон-Клюгенау проехала путем этим с семейством в тяжелом экипаже, почти без всякого конвоя».
В 1842 году с весны велась подготовка к новому наступлению, но из-за многочисленных ошибок, которые в последствии проанализирует в своих очерках Е. Головин, наступление окончилось неудачей. Так Е. А. Головин описывает печальное отступление войск: «Сколь не бедственно было описанное движение вперед, но отступление отряда было еще бедственнее. Войска с бодростью преодолевавшие все трудности наступления, видя необычную для них неудачу, поколебалось духом; замешательство и безразличие дошли до крайней степени: никто не распоряжался и никто не заботился о связи общей. Наконец, отступление отряда, сопровождавшееся необходимостью бросать и истреблять, если успеют, все что могло затруднить движение дабы спасти только раненых, артиллерию и хотя бы малую часть тягостей, получило вид совершенного поражения: были батальоны, которые бросались в бегство от одного только лая собак. В таком положении отряда потери должны были увеличиться до чрезмерности. … Нельзя, однако, не упомянуть и похвальных подвигах, сияющих среди глубокого мрака сугубым блеском. К числу таковых принадлежит спасение пяти полевых орудий, из числа шести, находившихся в руках горцев, стоявшее храброму командиру 3 батальона Кабардинского егерского полка, подполковнику Траскину».
В 1842 году Головин был отозван с Кавказа, и с 1842-1845 гг. оставался не удел. Подводя общие итоги своей деятельности на Кавказе генерал Е. А. Головин напишет: «Из сего краткого очерка видно, что военное управление на Кавказе, в продолжении последних пяти лет, в общем огромном своем объеме, имело ход небезуспешный, не взирая на многие неблагоприятные обстоятельства, сопровождавшие и не редко даже связывавшие действия онаго на многотрудном пути ему предстоявшем. Успехи эти являются на самом деле, и в следствиях неоспоримо существенных ежели бы начальство на кавказской линии оправдало доверие, которым облечено было». С 1848 года член Государственного совета. За время службы Е. А. Головин привык к напряженной деятельности, и ему трудно было перейти на неспешный ход ведения дел. В 1855 году, во время Крымской войны, Е. А. Головин – начальник Смоленского ополчения. Он формирует ополчение и приводит его для соединения с Южной армией. Вскоре после этого Е. А. Головин уходит в отставку.
По отзывам современников, Е. А. Головин был умным, хорошо образованным человеком, знал французский и немецкий языки, по-русски писал и говорил с замечательной точностью и силой. От брака с Елизаветой Павловной Фонфизиной, дочерью действительного статского советника П. И. Фонфизина, племянника Д. И. Фонфизина, знаменитого драматурга Евгений Александрович имел сыновей – Павла (ум. 1849 г.) и Сергея ( Камер-паж, участник Крымской войны, Сувалкский губернатор до 1882 г.), Екатерину.
Евгений Александрович Головин скончался 22 июня 1858 года в своем имении Купрово(?). До 1917 года в честь него была названа главная улица Тбилиси – Головинский проспект (ныне улица Руставели). В настоящее время портрет Евгения Александровича Головина находиться в Военной галерее Зимнего дворца, вместе с портретами других героев Отечественной войны 1812 года.
[1] Село Бородино Спасо-Бородинский монастырь, храмы и монастыри Можайского района// Олег Пэнэжко. Владимир. 2012 г. с. 162
[2] Краткая история 11-го Фанагорийского Генералиссимуса князя Суворова полка 1790-1890 // Москва с.42
[3] Краткая история 11-го Фанагорийского Генералиссимуса князя Суворова полка 1790-1890 // Москва с.50
[4] Краткая история 11-го Фанагорийского Генералиссимуса князя Суворова полка 1790-1890 // Москва с.42
[5] Краткая история 11-го Фанагорийского Генералиссимуса князя Суворова полка 1790-1890 // Москва с.50-51
[6] Краткая история 11-го Фанагорийского Генералиссимуса князя Суворова полка 1790-1890 // Москва с.55