Начиная читать эту главу, я понял, что ничего не помню о ней. Её будто стерли из памяти подчистую. Ничего. Совсем. Но потом, встретив описание Григория Александровича, я смог кое-что припомнить, хотя многое всё равно было как в первый раз.
В этой главе ясно чувствовалось одиночество Максима Максимыча и тот факт, что Печорин искренне хотел забыть всё, что произошло с ним на Кавказе. Забыть Бэлу. Забыть Максима Максимыча. Забыть свою ошибку.
Я одновременно и презирал, и понимал его. После того, что произошло, я бы тоже не хотел видеться с призраками прошлого. Особенно, после того, как кое-кто стал призраком по-настоящему да ещё по моей вине. Надеюсь, поймёте эту метафору.
А Максим Максимыч вызвал лишь сочувствие. Несчастный, одинокий старик, который любил Бэлу как дочь и заботился о ней, а она не вспомнила о нём прежде, чем умереть. Старик, который считал Печорина, несмотря на все его поступки, своим приятелем, но был же им забыт.
Человек, оставленный всеми. Под конец он и сам это понял, оттого, наверное, так резко и говорил с Рассказчиком.
Жаль его. По-человечески жаль
