В кино и сериалах про мозгоправов давно перестали показывать кушетки, но Вика почему-то ждала ее, хотя была на приеме у психотерапевта не впервые. Будучи прогрессивной москвичкой за тридцать, она считала их чем-то вроде техосмотра в автосалоне, процедурой жизненно необходимой для выживания в двадцать первом веке.
За последние лет семь она спустила на эту профилактику немало мужниных средств, но ему она обычно рассказывала о том, как сэкономила за счет онлайн-формата и связей, благодаря которым удалось протиснуться в узкий круг пациентов всероссийского светила.
Муж периодически вздыхал и говорил, что сеансы эти легко заменить болтовней с подружками, но Вика на это всякий раз поднимала рыжеватую бровь и недоуменно интересовалась, готов ли Максим доверить ее, а значит и собственное душевное здоровье этим женщинам.
Тогда тихий корпоративный юрист, Максим, краснощекий увалень, похожий на перезревшего купидона, вспоминал шумных и взбалмошных Надьку, Ольгу и Диану с Сабиной, вдумчивую, но вечно занятую Янку, жеманную и губастую Камиллу, в которой он всегда подозревал эскортницу.
Сверив банк жениных подруг он вздыхал, доставал мобильник и высылал жене очередной транш помощи. Одновременно и материальной, и духовной.
Вика не от жадности предпочитала услуги профессионала. Она и сама понимала, после тридцати все ее адекватные подруги, которым можно было доверить душевные терзания, либо перестали таковыми являться, либо стали до невозможности деловыми и такими колючими, что после общения с ними уже точно стал нужен специалист.
Это в студенческие годы Вика легко сносила ментальные затрещины от той же Янки. Фразы вроде «Ну на хрена он тебе сдался, дура», или «сама вчера всю ночь на дискаче скакала, теперь не ной» действовали отрезвляюще, бодрили, но не ломали. Теперь же, после того, как она прочла множество статей в сети по психологии и сама побывала в умелых руках, она твердо знала, что от такой токсичной заботы лучше держаться подальше .
Когда интернет и дипломированный мозгоправ раскрыли ей глаза Вика потихоньку минимизировала контакты с абьюзерами вроде той самой Янки, окружила себя легкими и беззаботными людьми, подперла жизнь со всех сторон сальсой, айкидо, уроками итальянского.
Эта конструкция продержалась долгих десять лет после чего внезапно сложилась как карточный домик.
И вот она, почти сорокалетняя, разведёнка с прицепом в виде девятилетнего сына, проревевшись в очередной раз в туалете клиники, пыталась зачем-то держать лицо на первом лет за шесть личном приеме у Сергея Валентиновича Тереховского – того самого светила психотерапии с которым привыкла общаться по видеосвязи.
Мутным и рассеянным взглядом она рассеянно скользила по молочно-белым стенам подзабытого кабинета, по абстрактным картинами в рамках из дерева дорогих пород, по дипломами и фотографиями со знаменитостями. Быть может, она подсознательно искала опоры в напоминании о статусе специалиста, которому доверила свою душу, так называемый якорь. Вот только пока забросить его не получалось, взгляд ни на чем не мог сфокусироваться, в голове словно звенел камертон, пальцы мелко подрагивали.
Чтобы сохранить лицо она пробовала дыхательные техники, хотя и толку в этом не было. От специалиста уровня Тереховского вряд ли можно было скрыть и менее очевидную нервозность.
- А где же кушетка? – не удержалась Вика от нелепой шутки, скривила губы в саркастической якобы усмешке и тут же сомкнула их осознав, что они дрожат.
- Кушетки остались в более скорбных заведениях, – искря глазами из под очков в роговой оправе отозвался доктор, – но если Вам на ней было более комфортно, можем организовать.
Сергей Валентинович был из той породы специалистов, услуги которых были полубезработной теперь уже матери одиночке, конечно были не по карману. На это указывали и аккуратный пробор в волосах, и перстни с дорогими камнями на пальцах, стильный кардиган тонкой шерсти, и пряный парфюм, обволакивающий кабинет, и даже матово блестящая табличка на входе.
Но Вика, привыкшая в любом деле доверяться только самым лучшим профессионалам, не смогла заставить себя опустить планку притязаний.
К тому же приемы Тереховского, у которого она сумела выбить себе неплохие условия, неизменные вот уже шесть лет, откровенно говоря, были для нее особенным предметом гордости.
Условия эти были таковы. Встречались раз в месяц. Всегда онлайн. Болтали около часа с небольшим. В основном болтала Вика, Тереховский слушал и деликатно задавал направление беседы. Если она слишком увлекалась не мешал и не прерывал. Время о времени что-то записывал в блокнот. Иногда давал мягкие и ни к чему не обязывающие комментарии. Если и высказывал какое-то суждение, то никогда не делал этого в категоричной форме.
В конце, чаще всего, с барского плеча дарил Вике дополнительных минут десять-пятнадцать своего страшно дорого времени и, как бы невзначай, упоминал имя, прозвище или фамилию следующего пациента, давая тем самым Вике возможность гордо рассказывать подругам, что ради беседы с ней доктор заставил ждать какую-нибудь светскую львицу, жену генерала или интернет-знаменитость.
За эти десять-пятнадцать минут он выдавал ей «домашнее задание», которым Вика себя утруждала не часто. Быть штрафницей ей даже нравилось. Для нее это было что-то вроде игры. Проверить когда уже выдержанный как сорокалетный коньяк доктор начнет ее журить.
И пусткай формально Вика сливала вчистую, док был настоящий кремень, на деле в выигрыше были все. Вывести Сергея Валентиновича из равновесия не было ее конечной целью. Играла она больше из любви к искусству и, скорее всего, потеряла бы интерес при малейших намеках на нотацию. А это лишило бы ее удовольствия ощущать щекочущее напряжение перед сеансами. Вспомнит или нет про задание? А если вспомнит, что сказать? Как отреагирует? Поправит очки и сменит тему, пожмет плечами и мягко улыбнется?
Эта легкая прелюдия превосходно поддерживала их отношения. Жалко муж за пятнадцать лет совместной жизни так и не научился подобным приемам. Как знать, умей он как флиртовать также тонко и виртуозно, может и не пришлось тратиться на психотерапевта.
- Так что, принести кушетку? – переспросил Сергей Валентинович не дождавшись ответа.
- Нет, – махнула рукой Вика.
- Хорошо. Видимо, наша личная встреча обусловлена какими-то особенными причинами. Или точнее, причиной. Развод?
- Как вы догадались.
- Опыт. Просто опыт. Когда десятки лет наблюдаешь одни и те же картины приучаешься по языку тела распознавать любое горе. И смерть близких, и развод, и банкротство... Так что никакой мистики тут нет.
- И как Вы живете с этим?
- Я-то? Нормально живу, – усмехнулся Сергей Валентинович, – получше многих.
И демонстративно обвел глазами кабинет.
- А, ну да... – протянула в ответ Вика.
- Ну да ладно. – бодро хлопнул себя ладонями по упитанным ляжкам Сергей Валентинович, – Вы, надо полагать, не обо мне пришли говорить. Зато по адресу. Разводы это наш профиль. Рассказывайте.
- Да я даже не знаю с чего начать. Все так внезапно случилось... Раньше мне казалось, что если мы и разойдемся, то я Макса брошу. Вот и подруги говорили, что он мне не пара. Да я и сама так думала. Скучный он. Бу-бу-бу... А потом как-то втянулась. Не мешает жить и ладно. Я делала всё как вы говорили: окружила себя хобби всякими, приятными людьми. И вдруг бац! Развод. Пока замужем была казалось, что муж...
- Объелся груш? – подсказал Сергей Валентинович.
- Ну да... А потом, значит, он ушел и стал вдруг...
- Очень нужен. – деликатно помог подытожить фразу психотерапевт.
- Да.
Сергей Валентинович наморщил лоб, собираясь с мыслями, потер переносицу, еще раз шлепнул себя по ляжке и провозгласил.
- Итак, случай классический. Что имеем не храним, потерявши плачем.
- Получается так.
- Хорошо. А цель-то какая? Вернуть? Насолить? Пережить? Чего изволите?
- Не знаю... – честно призналась Вика. – Я запуталась. Для начала, наверное, хочу понять как...
- Как Вы дошли до жизни такой?
- Да.
- Уверены? Может быть пропустить стадию «кто виноват» и сразу подумать «Что делать»?
- А так можно?
- А кто нам запретит? – поднял брови в притворном изумлении Сергей Валентинович.
Повисла пауза. Старинные с боем часы методично напоминали о том, как утекают драгоценные во всех смыслах минуты. В этом кабинете поговорка «время-деньги», казалась особенно осязаемой.
- Я сама хочу для себя понять. Где я свернула не туда.
Сергей Валентинович вдруг устало выдохнул. Этот вечно смешливый, ироничный живчик, баловень судьбы, похожий на лощеного кота, вдруг резко переменился и на откормленном лице с холеной бородкой вдруг резко проступили следы человеческих несчастий, прошедших через доктора за годы практики.
- Зачем Вам это нужно, – тихо сказал он протирая мягкой тряпочкой свои брендированные очки.
- Я читала в одной книге про навыки метапозиции. Хочу попробовать.
- Многие знания ... – хмыкнул грустно Сергей Валентинович.
- Но без понимания того, где я свернула не туда, я могу снова прийти туда же? Нет?
- Можете. Но метасознание не дает вам страховку ...
- Но снижает риск?
Доктор грустно кивнул и на некоторое время в кабинете снова повисла тишина. Вике казалось, что маятник часов тонкими ломтями нарезает ее жизнь. Вспомнился их с Максом медовый месяц, Бокерия, бодрый каталонский дедуля, шинкующий свиную ногу тоненькими ломтями. Какими молодыми и счастливыми они были тогда! Как играючи лавировали среди жизненных неурядиц! Максим тогда еще не обзавелся животом, в триатлоне участвовал, стремительно летел вверх по карьерной лестнице. Вика была само очарование. Подающая надежды студентка театрального, блогерка, танцовщица. Тогда она сама казалась себе бриллиантом с множеством граней.
А Максиму страшно повезло, так она считала. Выиграл руку и сердце прекрасной дамы в ожесточенной конкурентной борьбе. Причем дама была настолько желанной, что и в замужестве регулярно получала в подарок сперва охапки роз толщиной в старый тополь и плюшевых медведей в натуральную величину, а затем и дорогую косметику с игристыми винами. Эта ее популярность попортила Максу немало нервных клеток, хотя, справедливости ради сказать, и в тонусе держала. Только с рождением Женёчка эта лавочка постепенно прикрылась и муж постепенно расслабился и начал толстеть.
Теперь она не могла собрать в кучу разбросанные кругом фрагменты собственной жизни, мать одиночка со стремительно стареющими родителями, занятым в трех платных кружках сыном, автор многочисленных поддерживающих текстов и главный массовик затейник в нескольких компаниях.
Когда доктор снова заговорил, она, погруженная в мысли и воспоминания, вздрогнула.
- Скажу прямо - отговаривать вас не в моих интересах. И большинство моих коллег не стали бы этого делать. Но свою репутацию и размер гонорара я заслужил не только грамотным пиаром и неплохими результатами. Еще я стараюсь не навязывать клиентам лишних услуг.
- Зачем оказывать больше услуг если можно взять больше денег за оказанные? – улыбнулась иронически Вика.
- А вас не проведешь – подмигнул Сергей Валентинович и снова посерьезнел. – Не нужно вам это. Ну научитесь вы смотреть на себя глазами банковского аудитора. Не сразу, кстати, научитесь. Придется не один сеанс взять, а вам бы лучше сберечь средства на другие нужды... Но предположим, научитесь. Начнете копаться в себе, а кто ищет, тот как известно, всегда найдёт. Вопрос в том, что именно вы в себе откопаете? Сможете ли справиться?
- Да уж постараюсь...
- А зачем?
- Мне надо знать, – упрямо сказала Вика.
Сергей Валентинович снова умолк. Потом снял трубку стационарного телефона и вызвал секретаршу.
- Анечка, напомни мне, пожалуйста, кто у меня следом за Викторией Палной?
- Минутку... – раздался забавно-серьезный почти детский голос блондинки, дежурившей на входе. – Дмитрий Николаевич и Владлена Изольдовна.
- Спасибо, дорогая, – сладко проворковал Сергей Валентинович, повесил трубку и снова задумался.
- А знаете, есть один способ ... – Медленно произнес он барабаня пальцами по лакированной дубовой столешнице, – только он не совсем традиционный. Вы к гипнозу как относитесь?
- К гипнозу? – переспросила Вика, – Вы серьезно?
- Вполне. Смотрите. Вы ведь хотите посмотреть на свое прошлое как бы со стороны, так?
- Да.
- Ну так этой цели мы добьемся, я вам ручаюсь. Но кроме того мы сделаем это намного быстрее и точнее. Сэкономим кучу времени и денег. А главное, вы не начнете ковыряться в себе по поводу и без. Не освоите опасный навык, так сказать. Что скажете?
- Не знаю. И как это будет выглядеть? Мы будем всю мою жизнь проматывать как киноплёнку?
- Отличная метафора! – Похвалил Сергей Валентинович.
- Но боюсь, мы тогда ничего не сэкономим...
- Но мы не будем смотреть всё кино. Только ключевые эпизоды. Воспользуемся вашими тайм-кодами, – обворожительно улыбнулся Сергей Валентинович.
- А как понять, что главное, а что нет?
- Тут вам решать. Свадьба, медовый месяц, беременность... Год спустя, три, пять... Какие-то ссоры или наоборот, праздники семейные... Думаю, одного сеанса хватит. А нет - еще один проведем за счёт заведения!
Вика задумалась. Дама она была не то чтобы уж строго материалистических взглядов. Могла и на таро погадать и даже гороскопы почитывать, но от дипломированного врача всё-таки ожидала научно-обоснованного решения проблемы. Гадания и психотерапия в ее мире принадлежали к двум разным, не пересекающимся, а потому не конфликтующим в сознании реальностям. В общем за мистикой она привыкла обращаться к другим людям.
- Соглашайтесь, не пожалеете! – расплылся в искусительной улыбке психотерапевт.
- Ну хорошо... Попробуем...
- Супер! Тогда встретимся через неделю. С вас к следующему сеансу ключевые точки. – Бодро закрепил уговор врач потирая руки. – А на сегодня прервемся. И в кассу можете не ходить. Я договорюсь.