Что можно сказать о поэте Георгии Иванове (1894 – 1958)? Его называют первым поэтом русской эмиграции, и, надо сказать, он носит этот титул по праву. Насколько я могу судить, он не так часто упоминается в российском медиа пространстве, его не изучают в школе, но, тем не менее, достаточно давно были постепенно выпущены три небольших сборника его стихов. Я приобрел один; прочитав, через какое - то время, по случаю, приобрел другой, потом третий. Некоторые или даже многие стихи в них повторяются. С тех пор прошло уже очень много времени, и наверняка выходило что - то еще, но мне об этом ничего не известно. Я изредка просматриваю, перечитываю его стихи. Что - то из того, что мне очень нравилось, немного померкло, что - то другое стало нравиться больше, но это нормальный и естественный процесс. Разочарования, как такового, не происходит. Он не писал длинных поэм; все его поэтическое творчество - это, "компактные" произведения которые легко читаются. У него хороший слог, и присутствует какая - то простота в сочетании с естественной гармонией; простота в поэзии - несомненное достоинство. Он тот редкий поэт стихи которого можно читать все подряд; даже в тех которые "звезд с неба не хватают" я для себя что - то нахожу. Большая часть его стихов посвящены России, связаны с Россией или о России, что не удивительно.
Надо сказать, во многих стихах позднего периода его творчества присутствует безысходная печаль, но без трагической ноты, что правильно; он стал осознавать, что жизнь, по сути, уже прожита, Россия для него навсегда потеряна, надеяться, ждать уже больше нечего, да и жить, в общем - то, больше незачем. Но, тем не менее, нельзя сказать что все стихи этого периода наполнены полной безысходностью. Например, вот это прекрасное стихотворение - которое даже не нужно комментировать - не производит такого впечатления:
Я не стал ни лучше и ни хуже.
Под ногами тот же прах земной,
Только расстоянье стало уже
Между вечной музыкой и мной.
Жду, когда исчезнет расстоянье,
Жду, когда исчезнут все слова
И душа провалится в сиянье
Катастрофы или торжества.
А вот другой пример (тоже - класс! особенно последние две строфы):
Когда светла осенняя тревога
В румянце туч и шорохе листов,
Так сладостно и просто верить в Бога,
В спокойный труд и свой домашний кров.
Уже закат, одеждами играя,
На лебедях промчался и погас.
И вечер мглистый и листва сырая,
И сердце узнает свой тайный час.
Но не напрасно сердце холодеет:
Ведь там, за дивным пурпуром богов,
Одна есть сила. Всем она владеет —
Холодный ветр с летейских берегов.
А вот стихотворение которое производит на меня большое впечатление, особенно последние две строки, и начало - супер!
Это звон бубенцов издалека,
Это тройки широкий разбег,
Это черная музыка Блока
На сияющий падает снег.
...За пределами жизни и мира,
В пропастях ледяного эфира
Все равно не расстанусь с тобой!
И Россия, как белая лира,
Над засыпанной снегом судьбой.
А здесь тоска по России, Петербургу. Это пример стихотворения которое, конечно же, не безупречно, но последняя строфа хороша.
Ликование вечной, блаженной весны,
Упоительные соловьиные трели
И магический блеск средиземной луны
Головокружительно мне надоели.
Даже больше того. И совсем я не здесь,
Не на юге, а в северной царской столице.
Там остался я жить. Настоящий. Я – весь.
Эмигрантская быль мне всего только снится –
И Берлин, и Париж, и постылая Ницца.
...Зимний день. Петербург. С Гумилевым вдвоем,
Вдоль замерзшей Невы, как по берегу Леты,
Мы спокойно, классически просто идем,
Как попарно когда-то ходили поэты.
Ну и последнее стихотворение в этой статье. Оно какое - то особенно гармоничное, ровное, все на уровне. Оно не яркое, не броское, но как - то само входит в тебя. Я уверен, многие оценят его по достоинству.
Веселый ветер гонит лед,
А ночь весенняя — бледна,
Всю ночь стоять бы напролет
У озаренного окна.
Глядеть на волны и гранит
И слышать этот смутный гром,
И видеть небо, что сквозит
То синевой, то серебром.
О, сердце, бейся волнам в лад,
Тревогой вешнею гори…
Луны серебряный закат
Сменяют отблески зари.
Летят и тают тени птиц
За крепость — в сумрак заревой.
И все светлее тонкий шпиц
Над дымно-розовой Невой.