Мы продолжаем публиковать почти волшебные истории про сбывшиеся желания, загаданные в Новый год под бой курантов.
Елизавета Вайман, заслуженный врач РБ, психиатр:
Конечно, я, как и все, пока звучат куранты и горят бенгальские огни, стараюсь подумать и тихонько пожелать близким и себе, любимой, что-нибудь хорошее. Но как-то это всё не конкретно и, думаю, не стоит того, чтобы этим делиться с прессой.
Хотя... Может, вспомнить тот Новый год, когда мы с мужем по ряду причин оказались дома только вдвоём. Казалось бы, чего ещё желать — ёлка, шампанское, бенгальские огни и дорогой тебе человек рядом. Но мне вспомнились вдруг те времена, когда были живы родители, мы жили в тогда ещё совсем маленьком и по-семейному тёплом Салавате. Было обычно много гостей. Как всегда, начинали праздновать без папы, которому, согласно горящему плану, надо было сдать, пока не наступил новый год, очередной строительный объект. Прибегал запыхавшийся папа, все кричали «Ура!», поздравляли друг друга, загадывали желания под шампанское. А мы, дети, убегали на улицу, кувыркались в сугробах до изнеможения... Вспомнила это детское ощущение безмерного счастья и щенячьего восторга от всего происходящего и, знаете, как-то грустно вдруг стало. И когда стали бить куранты, мне вдруг так захотелось, хотя бы на какой-то миг, вернуться в детство и снова ощутить это состояние уверенной защищённости. Отгорели волшебные палочки бенгальских огней, мы приступили к традиционным закускам, но тут раздался звонок в дверь. На пороге стояли наши молодые соседи по лестничной клетке со своим пятилетним сыном. Они отказались пройти к столу, сказав, что их неожиданно позвали друзья встретить праздник уже по московскому времени. Им бы очень-очень хотелось пойти, но Лёвушка-сынок засыпает на ходу и никуда идти не хочет. И нельзя ли, чтобы он поспал у нас до утра?
Кадр из мультфильма «Привет, бабульник!»
«Отчего же нельзя, — отозвались мы, — а он не будет без вас капризничать?».
Лёвушкины родители заверили нас, что более послушного и покладистого ребёнка, чем их сынок, найти просто невозможно и радостно скрылись. Мы предложили золотому мальчику Лёвушке съесть что-нибудь вкусненькое и лечь спать. Лёвушка с удовольствием перекусил, но вдруг горько расплакался и стал требовать отвести его к родителям. Мы, как могли, успокаивали его — безрезультатно. Наконец, он немного успокоился и, громко шмыгая носом и готовый вновь громко разреветься, заявил, что перестанет плакать и останется у нас, но при условии, что спать не будет, а немедленно пойдёт гулять. Смотреть на всхлипывающего и горько причитающего Лёвушку было невозможно, и мы, нарушая всяческие воспитательные каноны, согласились выйти «на минуточку» на улицу. Как только мы вышли во двор, наш маленький страдалец преобразился. С каким-то воинственным гиканьем он рванул от нас в ближайший сугроб, практически скрывшись в нём с головой. Мы, перепугавшись, рванули за ним. Пока мы неуклюже барахтались в снегу, Лёвушка уже проделывал тоннель в другом сугробе, а потом, спасаясь от нашего преследования, перебежал на детскую площадку и взобрался на горку. «Погоди, без меня не спускайся!» — отчаянно закричала я и, схватив валявшуюся в снегу картонку (помню, мы в детстве называли такие картонки «anti-face»), стала карабкаться вслед за ним. Потом мы, обнявшись, скатывались, усевшись на картонку, вниз. Каждый раз у меня захватывало дух и откуда-то возникало какое-то забытое давно чувство безмятежности и даже, наверное, счастья. И когда Лёвушка, скатившись с горки ещё несколько раз и посидев верхом на паре незамысловатых ледяных фигур, заявил, что теперь можно и домой, я просительно и как-то подобострастно улыбаясь, стала выпрашивать – нельзя ли ещё погулять и повозиться в снегу в этом замечательном безлюдном ночном дворе на этой потрясающей и что-то далёкое и счастливое напоминающей мне детской площадке. Вскоре наши затвердевшие мокрые варежки и Лёвушкины стоявшие колом обледеневшие джинсы сушились на батарее, а он сам, набегавшись, уже мирно посапывал на нашем диване. Мой заботливый муж, поглядывая на меня, закутавшуюся в тёплый плед и прихлёбывающую горячий чай с лимоном, затревожился: «Ну, всё, ты заболеешь, разве можно так терять голову!» « Да что ты, — выдохнула я ,— я в детстве побывала. А кто же в детстве от возни со снегом простуживается?». И уснула, как рассказывает муж, счастливо улыбаясь.
И вот сейчас, вспоминая этот Новый год, я думаю, а может, звонок соседей в дверь был не случайным. Может, это сбылось задуманное мной под бенгальский огонь желание на миг вернуться в детство. Так хочется в это верить...
Подготовила к публикации Эмилия Завричко.