Дед Михаил Тимофеевич.
Этот июльский вечер был пятьдесят шестым в жизни Михаила Тимофеевича. Вечер был тихим и прохладным. Река Нерль, протекающая мимо Поречья, как и прежде несла свои воды в широкую Волгу. Хвойный лес темнел вдалеке треугольниками елей. Лён на полях менял зеленосиний сарофан на светлокоричневое платье созревающих коробочек. Сено, разбросанное днём лёгкими деревянными граблями, отдыхало, заботливо собранное в небольшие копны. Поспевала рожь.
Шел второй летний месяц после окончания страшной войны.
Дотянул колхоз до победы, дотянули люди. Возвращались в село мужики. Уходили на фронт пацанами, мальчишками, возвращались ветеранами.
Всех война зацепила, всех по разному. Семь братьев Пискуновых не вернулись в семью. У Ярлыкова Арсентия трое сыновей воевали, все пришли. Сергей – младший с тяжёлым ранением , но живой. С Верой –дочкой Михаила они давно дружат, со школы. Вера письма его и фотографии с фронта хранит и сама часто Серёже пишет. Сейчас он в Калаче под Воронежем, будет в мединститут поступать, а Вера уже в МГУ учится. Они чаще в разлуке, чем рядом. Вместе они были, когда он из госпиталя приезжал.
У родной сестры Михаила –Александры Тимофеевны старший сын Алик в танке сгорел при освобождении Польши.
Казалось, что Шура жизнь свою лучше всех устроила. Вышла замуж за Василия Румянцева из соседнего села Болдиново. А Василий – валяльщик артели дома Виноградовых, по линии НКВД дослужился до генерала - лейтенанта. Два ордена Ленина два Красного знамени, квартира в Москве и служебная машина. Но потребовала и забрала старшего сына у Шуры война.
И генералы платили смертный оброк своими жизнями и жизнями своих детей.
Михаил свой колхоз до конца войны дотянул, без мужиков, только с женщинами, стариками, инвалидами и детворой.
Жена Михаила Тимофеевича– Александра, дочери: Анна, Вера, Ольга и Нина пережили войну. Из последних сил выжили. Зерно, молоко, мясо, яйцо до сотых долей учитываемых, сдавали государству. В стирухах бабы кустарно валенки валяли, сбывали тайком в Москве. Зерно осенью выгребали продотряы дочиста. Чтобы весной было чем сеять, приходилось ловчить. В амбаре с фуражным зерном один , два закорма занимали продовольственным. Когда оброк увозили , продовольственное зерно возвращали на место в другой амбар. Два раза уловка проходила. А на третий не прошла. Зерно забрали и бумагу в область– вредительство: председатель "Зари коммунизма"
фуражное и продовольственное зерно в одном амбаре смешал!
Месяц семья не спала ночами. Дети с ужасом обсуждали, когда за их папанькой приедет или прилетит "черный ворон".
Анна и Вера знали –воронок на колесах, может даже телега с вооруженными наганами охранниками. Младшие представляли черную птицу.
Постарел за эти дни Михаил лет на десять, боль внутри тела стала постоянной, он похудел, осунулся. Обошлось, не приехал воронок, но узелок со сменой белья так и остался невостребованным в нижнем ящике комода.
"Наладится жизнь, наладится. Урожай неплохой должны собрать и зерновых и льна. Рабочих рук прибавилось: всё теперь должны сделать – уборочную провести и к посевной подготовиться", —через боль прикидывал Михаил.
Телега мерно поскрипывала колесами , лошадь послушно шла по знакомой ей дороге от конторы правления колхоза до бревенчатой избы, крытой почерневшей дранкой, где жила семья председателя колхоза. Обычно он возвращался пешком, перекидываясь парой слов с встречаемыми сельчанами, но сегодня понял, что попросту не дойдет, настолько измотала его боль внутри тела.
"Довезла родимая,"— Михаил Тимофеевич ослабил поводья, хотел было встать навстречу встречавшим его жене и дочкам, но только повалился ничком в телеге.
— Папанькаа!!!—заплакала младшая Ниночка. Но Михаил Тимофеевич уже не слышал и
не видел этих слез.