После тяжелого расставания с Рози, я шел по улицам Нью-Йорка не разбирая дороги. Вонючие пьяницы, вызывающе раздетые проститутки, крикливые продавцы – всё смешалось в отвратительный гул, что бил набатом в висках. Прочь от этой грязи, подальше от оценивающих содержимое кошелька взглядов.
Эмпайр-стейт-билдинг вырос передо мной. Вот оно, спасение! Я поднялся на верхний этаж, намереваясь в последний раз взглянуть на улицы города и попрощаться с ними. Подошел к самому краю, окидывая взглядом человеческий муравейник. Жизнь внизу кипела, бурлила, затягивала в водоворот. Но я больше не желал погружаться в него.
Внезапно меня догнали чарующие звуки саксофона. Они затрагивали какие-то глубинные струны души, то вознося ее до небес, то бросая оземь.
Темный, как сама ночь и крепкий, как пара чашек черного кофе, стоял саксофонист. Он играл свою пронзительную мелодию под открытым небом. Его блюз буквально парализовал меня. Я забыл о Рози и ее предательстве. Забыл о злобном начальнике и удушающей сует