"Вас, кстати, никто не тащил, сами напросились"..
Нам это сказали еще вчера, получается. Только кто способен запоминать все, что ему сказано? Нас вот, человек реально отговаривал. И отговаривал он даже несмотря на то, что он был обычным перекупом. Он просто собирал людей, с вокзала, обрабатывал их психологически и потом вез на поезде. Мы с ним в тот вечер еще разговаривали, он сам говорил, что даже и уговаривать никого не надо, они (бомжи, бичи), сами с радостью соглашаются. Соглашаются именно после того, как их немного накормишь и угостишь алкоголем. Потому что человек, получивший пищу и столь желанный в их пагубных пристрастиях алкоголь - соглашаются на все очень быстро. А если к этому добавить еще то, что обычно им обещают бутылку водки на троих ежедневно после работы, то это вообще козырной туз в рукаве работодателя.
Историей поделился: Бажен Кузнецов.
Это вторая часть рассказа из 3-х частей: "Путешествия на кирпичный завод в Дагестане". Первая часть: На кого бы бесплатно поработать? Всю голову сломал
Рассуждал он примерно так. Если, говорит, человек и так всю свою зарплату потратит на водку и выпивку, зачем ему давать деньги? Мы и сами ему можем дать эту самую водку. Если он не имеет чувства контроля за своими действиями, то мы сами будем его контролировать. Мы же никого не хватаем с улицы, не везем в багажнике, не сажаем на цепь как животных.
Да, согласен, есть отмороженные и среди нас, которые увозят людей далеко в горы, но знаете что? Многие остаются там, даже начинают жить семейной жизнью. Ведь многие просто не могут справиться с жизнью, кто-то хочет уйти от общества. Они пасут овец, выполняют подсобные работы. Таких реально много. Знаете, почему я не хочу брать вас? Потому что у вас блажь, вы как только попадете туда, через неделю захотите обратно, а на вас уже будут потрачены деньги, за проезд, за время. Плюс тот, кто вас возьмет на работу - он потом с меня денег обратно потребует, потому что вы не отработаете вложения.
Я, говорит, должен заплатить проводнику и начальнику поезда, еще я плачу полиции за то, чтобы мне не мешали. Полиция рада, что с вокзала убираются антисоциальные элементы, я получаю рабочую силу. Кто-то поработает и уезжает, кто-то ведет себя очень плохо и приходится наказывать. У нас мусульманское общество и это имеет прямое отношение к тому, как мы относимся к людям, не сколько из-за того, что они другой веры, а сколько из-за того, что они вот такие низко упавшие. У нас не уважают таких, у нас таких презирают.
Если у нас человек из нашего общества хочет выпить, то он трижды спрячется, выпьет, отоспится и никто и не узнает, о том, что он выпивал. Потому что он не будет позорить свою семью, для нас, говорит, это важно очень. А у вас? Вот, говорит, я знаю, что вон те двое, когда они поедут, то я буду давать им алкоголь, чтобы они вели себя спокойно, да только мне потом надо будет еще заплатить проводнице, чтобы она отмыла купе от выделений человека, потому что они, говорит, точно обделаются.
И ведь он был прав, сто тысяч раз прав. К примеру, вот сейчас то же Авито пестрит объявами о том, что нужны рабочие и на склады, и на вахту, и в другие места. И если у тебя есть специальность, то ты востребован, а если ее нет, то только по минимальной ставке, и не факт, что заплатят.
В той же нерезиновой куча объявлений о рабочих домах, о центрах реабилитации, других разных вариантах успешного просирания своего времени в обмен на миску похлебки утром и вечером, да пачки сигарет. Ты только работай, приноси доход тому, кто дал тебе эту возможность, качественно и недорого просрать свою жизнь. И многих такой расклад устраивает. Одежда - предоставляется, еда и кров - тоже. И никто из этих элементов нижних ступенек социальной лестницы даже не думает, что снять, к примеру, коттедж, для того же филиала реабилитационного центра, где люди будут трудиться на стройках, стоит далеко не пять тысяч в месяц. Организовать питание, ночлег, проезд до работы и обратно - тоже расходы. Так почему же те, кто все это организовал, не имеет право получать с этого доход?
Самое смешное, что как только человек чуток отъедается и отсыпается, то ему в голову начинают лезть мысли об исключительности именно его персоны, о том, что он, именно он, достоин лучшей доли, участи, чем другие. И человек начисто забывает о том, что пришел в тот самый центр обоссанным, вонючим, голодным, и готовым на все, лишь бы его приняли и обогрели. Так же, примерно, нам рассказывал и тот человек с Кавказа.
Он не называл своего имени, а мы и не настаивали. Он просто смотрел на нас с такой легкой иронией, а нам с Жекой, в принципе, тогда было безразлично. Мне лично, тогда было безразлично на все, мне тоже хотелось, чтобы за меня кто-то подумал, накормил, напоил, и я совершенно не думал о том, какую цену нужно будет за это платить. А человек с Кавказа продолжал рассказывать о том, что периодически кто-то начинает хотеть домой, сбегает, и начинает искать возможность уехать из того поселка, где он работает. Только вот никто его оттуда не увезет, а если увезут, то обратно туда, где он работал. И никто не возмущается, так он говорил. К тем, кто работает, отношение нормальное. Ты же приехал работать? Вот и работай.
На жд станции, где мы вышли из поезда, было прохладно и немного ветрено. Сказывалось раннее утро, Жека поднял воротник на своем пиджаке, и смотрелся он вот если не сказать, что странно, то нелепо - это будет самое точное сравнение. Ну вот, представьте. Представьте, что вы смотрите кадры кинохроники о том, как полиция накрыла очередной бомжатник в теплотрассе. Камера медленно проходится по лицам задержанных, вот в кадр попало лицо человека, он выглядит помятым и оплывшим из-за постоянного употребления алкоголя, его щетина реальными клочками торчит в разные стороны. Такое ощущение что он пил спирт, при этом он курил, и если внезапно вспыхивал на участках, где он промахивался мимо рта, то там вроде, как и побрился. А где не вспыхнул - пусть растет.
Или же, следующий пассажир - в принципе, ничем не отличающийся от предыдущего, за исключением возраста. И наконец, в кадр попадает Жека. Жека — это нонсенс. Холеное лицо, с некими признаками похмелья, но с ясным взглядом и полным пониманием происходящего. Помнится, даже фильм юморной был с голливудчины, там в группу психбольных попали двое нормальных, и вот они явно диссонировали с окружающими их людьми. Жекин костюм (я почему-то называл такие костюмы сопливо блестящими), он источал некий позыв и протест, мол, чего, не ожидали, а вот на вам, не только бомжи на кирпичные заводы приезжают.
Даже те, кто встречал нас на вокзале, они о чем-то говорили с человеком, который нас привез, тот, в ответ, недоуменно разводил руками, а они, в свою очередь, цокали языками, что-то говорили на своем гортанном наречии, и все это продолжалось какое-то время. Тех, кто приехал с нами постепенно разобрали, и остались мы с Жекой. Человек с Кавказа подошел к нам и сказал, что скоро приедет человек, вы сидите тут и ждите. Без работы не останетесь.
Мы уже даже морально были готовы к тому, что нас никто на работу и не возьмет, как приехал тот, у кого мы впоследствии будем работать ближайшие полтора месяца. Знакомство состоялось, и оно было быстрым и сухим. Главный вопрос звучал так: зачем вы приехали? И вправду, а зачем мы приехали? Может для того, чтобы из нас тяжелым трудом выбили дурь из головы? Может для того, чтобы понять, что нам, по идее, ничто не мешало устроиться на нормальную работу, не уезжая в чуждую, по менталитету и образу жизни республику. А может сработал какой-то древний инстинкт подчинения, может просто нам нужно было на собственной шкуре ощутить психологическое насилие? Ведь мы привыкли к тому, что даже самом захудалом коллективе в России всегда можно было выстроить диалог с работодателем, потому что он был, так сказать, с российским менталитетом. А тут нет, и даже не просто - нет, а кардинально - НЕТ.
Мы с Жекой, возможно, независимо друг от друга, почему-то пытались перенести свой рабочий опыт на вот эти новые обстоятельства. И знаете, все это было похоже на то, что рассказывают люди, находившиеся на волоске от смерти. Что вся жизнь проносится перед глазами. Многие, особенно экзальтированные люди, связывают это с тем, как будто видеокассета перематывается назад, программисты обычно говорят, что хеш суммы пересчитываются, каждый имеет собственное объяснение происходящему. Психологи же объясняют гораздо проще. Смерть, вернее ее близость, это опыт, который отсутствует в жизни человека, и сознание человека в минуту критической ситуации на основе прожитого ищет в памяти наиболее подходящее, чтобы помочь человеку. А помочь нечем. Так и тут. Никто с нами не разговаривал, увезли нас куда-то в сторону от населенного пункта, строго-настрого запретили заходить на хозяйскую территорию, показали место, где нам спать, есть и работать.
Ну, а что вы хотели? Вас никто насильно не тащил. Сегодня отдыхаете, а завтра приступаете. В обед с тарелками подойдете, вам наложат еды. В этом и было проявление психологической жести. Никто нам не собирался что-то приносить, или же как в других местах работы накрывать бригаде на стол. Мы должны были подойти к забору, подождать немного, пока не подойдет кто-то из женской части семьи хозяина и не наложит нам, опять же, через дырку в заборе еды. Забегая, наперед скажу, что это была обычная каша. Запах мяса чувствовался, но само мясо ощущалось редко. У нас был чай, сахар, сигареты. Больше ничего и не было. Зато была работа, нудная, ежедневная, тяжелая. И тупая.
Заводом это назвать можно было с натяжкой, настоящий завод кирпичный мы увидели позже. Но рассказывать я буду про наш, мини кирпичненький заводик. Он, получается, был в простое, потому что никто на нем не работал, было видно, что простаивает заводик с месяц точно. Я помню, еще подшутил над Жекой, типа, смотри, лопатой глубоко не копай, а то найдешь еще предыдущих рабочих. А Жека, похоже упивался тем, что собственноручно и кардинально изменил свою жизнь. Я у него еще спрашивал, типа, Жека, тебе что, армии не хватило? А он мне и ответил, что в армии не был, предки отмазали. Сейчас, говорит, наверстаю.
Работа была проста. Привозят глину, мы ее насыпаем в емкости, заливаем водой, размягчаем, а потом формуем и оставляем сушиться на солнце. Главное, наущал нас хозяин, подобрать такую пропорцию воды и глины, чтобы кирпичи не трескались на солнце при сушке. В первые дни мы засыпали глину, размягчали водой, и формовали кирпичи. В дальнейшем, когда количество высохших кирпичей накопилось достаточное количество - распорядок работы сложился окончательно. Размягчить, сформировать, разнести на сушку, погрузить сухие на машину, которые будут отвезены куда-то на обжиг. Больше мы их не видели.
День проходил за днем, никто с нами не разговаривал, мы никого не видели, мы были просто живыми послушными машинами, которые были обязаны за еду и питье выполнять свою работу. И держал нас на месте страх. Потому что хоть мы и знали то, где мы сошли с поезда, больше мы ничего не знали. Даже Жека, практически живущий недалеко от того места, где мы сейчас работали. Ничего не напоминает?
Это только в фильмах все преподносится красочно и эмоционально. На самом деле, любой уважающий себя рабовладелец просто должен поддерживать работоспособность своего раба, в обмен на его работоспособность. Вот и весь принцип. И не нужно утруждать себя увещеваниями, разговорами по душам с рабочими. Ничего этого не нужно. Нужен лишь страх в голове у рабочего. Страх — это лучший поводок. А страх они поддерживали именно вот этой отстраненностью от нас. Да, мы видели и других людей, но они не видели нас. И только Жека, как мне кажется, просто упивался радостью от того, что он вот так пропал из своей старой жизни и очутился тут. Было смешно и необычно видеть, как он, в своих некогда красивых брюках, закатанных по колено, месит эту глину, а от пиджака оторвал рукава и превратил в жилетку. С такой одеждой даже о побеге думать сложно. Далеко ли мы сможем уйти в таком виде? Только до первых людей, которые нечаянно нам встретятся, и которые сообщат другим, и которые потом нас догонят.
Я продолжал спрашивать у Жеки, мол, ты чего такой загадочный то? Тебя не смущает, что тебя там могут искать, волноваться? А он мне говорит, мол, знаешь, иногда то, что болит, должно умереть. А иногда бывает так, что даже еще и не болело, а это уже отрезали. Больно потом. Но уже не так сильно. Не лезь, говорит, я сам до конца не могу понять, как так получилось.
Так мы и продолжали работать. Дни проходили, иногда мы что то обсуждали, а иногда каждый находился наедине со своими мыслями. Говорят - полезно приобщаться к тяжелому труду, мысли в порядок приводятся..
👉👉 Продолжение (ссылка станет рабочей 31.12.23 в 5:30 по Москве) Первая часть: На кого бы бесплатно поработать? Всю голову сломал
©Бажен Кузнецов