Первой как всегда отреагировала амигдала. Это миндалевидное тело внутри височной доли мозга.
Его эмоциональное «ой!» лишь на миллисекунды опережает кору, но этого достаточно человеку, чтобы отшатнуться, когда здоровенная шавка взрёвывает и рвёт поводок из рук молоденькой девицы.
Человеку достаточно. А мне достаточно, чтобы застыть столбом и не броситься на собаку.
— Простите! Пожалуйста, простите! Рекс раньше никогда! С Новым годом вас, с наступающим!
Девица торопится, краснеет, мнётся. Понятно, что за пять минут до Нового года не выскакивают из подъезда, чтобы выгулять собаку.
Её явно ждёт где-то рядом молодой человек с бутылкой шампанского. Они обнимутся, выстрелят пробкой в небо безо всякой боязни разбить Большую Медведицу, и боем курантов станет для них перекачивание сердцами крови. В унисон. А, вон и парень шагает!
Я улыбаюсь:
— Ничего-ничего, вы же видите, я совсем не испуган. С Новым годом, соседка! Ведь вы — новая соседка, да?
— Позавчера переехали, — она нервничает, не решаясь объявить мне, что я — вроде половой тряпки, застрявшей не ко времени между дверью и порогом. — Вы уж не обижайтесь на Рекса, он у нас беспородный.
Я милостиво киваю и смотрю, как девица тащит по новогоднему снегу хрипящего пса.
Не люблю собачек. Не все собачки потеряли нюх от городского смога. Ещё попадаются такие вот Рексы, чующие меня за версту. Волчья кровь...
Крепко сжимаю трость и смотрю на часы. Потом на девушку, которая старательно привязывает психующего кобеля к надёжному забору элитной многоэтажки. Её парень уже открывает шампанское.
Ну вот и ладненько. Сегодня отмечу грядущее молодым вином.
Но пусть сначала это вино подышит немного. В конце концов, для каждого должен наступить Новый год.
