«Сурте дьяволе» в переводе с норвежского означает «черные дьяволы». Впервые жители Варангера узнали о советских разведчиках-рукопашниках — «черных дьяволах» — после боя на Могильном. Кто-то из раненых егерей, лечившихся в госпитале на полуострове Варангер, рассказал сиделке о группе советских бойцов, которая проникла на мыс Могильный и была там окружена двойным кольцом. Егеря были уверены, что разведчиков истребят или возьмут в плен. Но они целый день вели бой, а когда пришла ночь — исчезли. Растворились в темноте, не оставив никакого следа.
Спустя некоторое время была разгромлена колонна на дороге Варде — Вадсе, и немцам не удалось установить, кто это сделал. Тут уж норвежцы сами стали распространять слух, что это действует группа русских «сурте дьяволе», исчезнувшая с мыса Могильного.
Из воспоминаний Виктора Леонова, руководившего самым сильным советским отрядом бойцов-рукопашников:
В декабре 1943 года Шабалин доставил нас в район нового объекта — мыса Кальнесс. Катер подошел близко к берегу, и мы увидели, как вода плещется у подошвы обледенелой скалы. Высаживаться здесь трудно, но зато сравнительно безопасно: здесь нет постов.
Надо мной, врубаясь в лед, разведчики медленно забирались на гору…
Наконец, увидели дорогу, близ которой стоял домик, охраняемый двумя часовыми.
Недалеко от дома торчали воткнутые в снег шесть пар лыж.
Баринов и Манин тихо сняли немецких часовых, а я выставил секреты и сказал Агафонову:
— Сегодня Рождество. Ты, Семен, любишь ходить в гости. А вот рады ли будут в этом норвежском доме таким гостям, как мы? Узнай-ка.
— Это можно...
Агафонов направился к дому, мы — за ним.
Открыв первую, наружную дверь, Семен постучал кулаком в другую, обитую войлоком, которая вела в комнаты. Никто не ответил.
Мы прислушались. За дверью раздавался нестройный хор голосов, кто-то надрывно кричал или пел.
— Ага?! — Агафонов присел от удивления. — Это они нас приглашают... Честное слово, приглашают! Уже сердятся, что мы опаздываем к рождественскому ужину.
— Действуй, Семен!
Агафонов налег плечом на дверь, и она со скрипом подалась.
Окутанные клубами пара, мы ввалились в дом.
В большой, хорошо обставленной комнате было светло, уютно и тепло. За сервированным столом, дирижируя бутылками, горланила пьяная компания егерей. В углу мерцала разноцветными лампочками нарядно украшенная елка. Рядом с ней стоял высокий, худой старик норвежец, должно быть, хозяин дома.
Мы были одеты в белые маскировочные халаты и обсыпаны с головы до ног снегом. Мы совсем не напоминали тех, кого имел в виду хозяин дома, когда крикнул:
— Сурте дьяволе!
Что за черт! Эти слова точно столбняком поразили гостей. Трое уронили бутылки и подняли руки. Трое стали приседать, видимо, намереваясь спрятаться под стол, но наведенные автоматы привели их в чувство.
— Хох! Хох! Давай, егерь, вылезай по одному! — командовал Агафонов. — Тащи, Фатькин, веревку...
...Катер Шабалина курсировал у мыса Кальнесс и сразу заметил наш сигнал. Александр Осипович признался, что и его, наконец, встревожило наше долгое отсутствие. Тем радостней была встреча.
В трюме катера вытрезвлялись шестеро гитлеровских офицеров военно-воздушных сил, которые, оказывается, вечером еще были в Киркенесе, ночью загуляли в Кальнессе, а утро встретят в нашей базе.
Вскоре мы узнали, что доставили штабу очень ценных, настоящих заполярных «языков». Они дали исчерпывающие сведения о дислокации противника и, кстати, сообщили о бое нашей подводной лодки у горловины Босс-фьорда.
Источник: Леонов В.Н. Лицом к лицу. — М.: Воениздат, 1957.