Вера Дмитриевна Голицына, дочь статского советника князя Дмитрия Васильевича Голицына считалась в свете женщиной не только красивой, но и очень доброй и приветливой. Современники писали о ней, что она была «всеобщей любимицей».
Набожная княгиня
Супруг княгини, видимо, ее дальний родственник - князь Николай Голицын, участник Отечественной войны, не отличался крепким здоровьем и требовал за собой особого ухода. Из-за частичного паралича Николай Яковлевич мог передвигаться только на коляске. Будучи женщиной набожной, Вера Дмитриевна часто ездила по монастырям, чтобы молиться о здоровье супруга, с которым, по воспоминаниям современников, жила очень хорошо.
Помимо поездок по монастырям, имея значительное состояние, княгиня также много времени уделяла благотворительности. Одной из благотворительных организаций, в котором состояла Вера Дмитриевна, было Московское благотворительное общество.
Родственные души
Посещая собрания этого общества, 44-летняя (по другим сведениям на этот момент ей было 37 лет) княгиня познакомилась с 20-летним выпускником института Корпуса путей сообщения Николаем Зыковым, который в то время служил чиновником в канцелярии губернатора Москвы.
Образованный и деятельный Зыков увлекался историей и садоводством, и как и сама княгиня, много времени уделял благотворительности. Встречаясь в Московском благотворительном обществе, Вера Дмитриевна и Николай часто вели беседы на разного рода возвышенные и духовные темы.
Вскоре они поняли, что являются родственными душами и стали близкими друзьями. С некоторых пор Вера Дмитриевна и Николай Зыков начали встречаться уже не только в пределах общества, но и на дому, приглашая друг друга в гости.
Несмотря на то, что Зыков был человеком умным и занимался вроде благородным делом — благотворительностью, в отличие от Веры Дмитриевны, окружающим он не особенно нравился. Один из знакомых Николая, к примеру, описывал его в своих записках так:
я всегда подмечал в нем наклонность ко лжи и мелким обманам; вообще он мне казался мизерным, гаденьким, почему я не особенно учащал к нему визиты
Родственники Веры Дмитриевны, узнав о ее дружбе с простым чиновником, и подозревая корысть со стороны Николая, пытались образумить княгиню и уговаривали ее прекратить эти странные отношения. Но, привязавшись к Николаю, Голицына не слушала советов близких.
Пылкие чувства
Относясь к Николаю исключительно, как к другу, княгиня считала, что ничего страшного или предосудительного в ее встречах с ним нет. Помыслы Зыкова же в свою очередь действительно вовсе не были столь чисты, как он хотел показать. Как позже, уже на следствии, признавался Николай, пылкие чувства к Вере Дмитриевне у него зародились практически сразу же после знакомства с ней.
Зыкова не смущала ни значительная разница в возрасте между ним и объектом его внимания, ни то, что Вера Дмитриевна была замужем. Встречи княгини и Николая в последующем продолжались целых пять лет. Теплые отношения между Голицыной и обычным чиновником, конечно же, были замечены и в свете. Разумеется, о Вере Дмитриевне и Зыкове начали ходить всевозможные неприятные слухи.
Кончина князя
В 1850 г. московские дамы нашли еще один повод для разговоров о княгине Голицыной. Общество получило печальное известие о кончине мужа Веры Дмитриевны — князя Николая Яковлевича. Несмотря на то, что князь был больным человеком, недоброжелатели княгини тут же начали шептаться о том, что в его уходе повинна она сама вместе со своим поклонником Зыковым.
Конечно, для Веры Дмитриевны подобные сплетни были очень неприятны. К тому же и сам Николай, который ранее еще сдерживал свои чувства, после кончины князя Голицына решил «перейти в наступление». Чиновник начал проявлять к княгине недвусмысленное внимание.
Письмо
Вера Дмитриевна, возможно, и замечала изменения в поведении Зыкова, но в любом случае не обращала на его ухаживания никакого внимания. В конечном итоге такое пренебрежение показалось Зыкову обидным, и он решил высказать все Вере Дмитриевне в письме. В этом послании чиновник укорял княгиню в том, что она его не любит.
В ответ на письмо Зыкова Вера Дмитриевна написала ему: «Я вас уважаю, но сильно никого не люблю». После этого княгиня начала вести себя с Николаем еще более холодно. Знакомство с Зыковым превратилось для нее в тягость. Заметив это, влюбленный Николай начал попытки психологического давления на Веру Дмитриевну.
Монашество
Не добившись желаемого, скорее всего, с целью растрогать Голицыну, Зыков однажды взял и ушел послушником в Донской монастырь. При этом он заявил княгине, что этим поступком желает заглушить свое чувство к ней. Друзьям, крайне удивленным его решением, при этом Николай объяснял свой уход в монастырь расстройством по поводу кончины своего отца.
Послушником в монастырь Зыкова приняли на трехлетний искус. Донская обитель, помимо всего прочего, находилась прямо рядом с домом княгини Голицыной, и она, конечно же, часто посещала ее. К тому же послушникам этого монастыря время от времени предоставлялось свободное время, которое они могли проводить в городе. Таким образом Зыков получил возможность по-прежнему бывать в доме княгини или же видеть ее в самом монастыре.
Решительные родственники
Возможно, сама Вера Дмитриевна и верила в чистоту помыслов решившего стать монахом Зыкова. Но родственникам княгини все эти манипуляции Николая крайне не понравились. Мало того, что знакомство Веры Дмитриевны негативно влияло на репутацию фамилии, так оно, по мнению близких, чего доброго еще и могло закончиться морганатическим браком.
Не надеясь на то, что Вера Дмитриевна сама порвет отношения со своим поклонником, Голицыны решились пойти на крайние меры. По всей видимости, сначала кто-то из родных княгини вызвал Зыкова «на разговор», но успеха не достиг. И тогда родственники Веры Дмитриевны подстроили для Николая крайне неприятную для него ситуацию.
Современник, тот самый, который описывал Зыкова, как «мизерного и гаденького» человека, так рассказал об этом случае в своих мемуарах:
Однажды, возвращаясь в монастырь, вечером, после сытного и роскошного обеда у князя С. М. Голицына и проходя по каменному мосту, Зыков, по роковой неосторожности, опрокинул у фонарщика жестянку с керосином, как будто она намеренно была подставлена. Случай сам по себе пустой и очень обыкновенный,— стоило заплатить вдвое, и кончилось бы ничем. Но вышло не так: на крик фонарщика как из земли выросла целая дюжина городовых, — редкая случайность, — в другое время трудно найти и одного. Монашка схватили за ворот и поволокли на расправу. Через полчаса несчастный находился уже в арестантской комнате в сообществе с ворами и мошенниками. Все протесты оставались бесполезными. Так просидел он несколько дней, при суровом обхождении стражи и уже действительно на пище св. Антония. Затем последовало исключение из монастыря.
"Я прибавил к сонму ангелов еще одного"
Голицыны старались отвадить Зыкова от Веры Дмитриевны как могли, но и она сама в конечном итоге начала избегать встреч со своим "другом". Поняв, что ему дают отворот поворот, оставшийся ни с чем Зыков впал в депрессию. Друзья, навещавшие Николая в этот период, еще больше подлили масла в огонь, начав уверять его в том, что к случаю с фонарщиком причастна сама Вера Дмитриевна.
Наслушавшись таких уверений и кипя от эмоций, Николай прикинулся умирающим и написал княгине письмо с просьбой придти к нему домой в последний раз, чтобы проститься.
Это свое послание Зыков передал Голицыной со своей матушкой, которой и удалось уговорить Веру Дмитриевну пойти с ней к Николаю. Княгиня решила для себя, что эта встреча будет последней и отправилась на квартиру к Зыкову. Никакой опасности Голицына по всей видимости не чувствовала, но все же по какой-то причине взяла с собой компаньонку — немку Кауфман.
В доме Зыковых Вера Дмитриевна прошла в комнату Николая, а две другие дамы остались ждать развития событий в соседнем помещении. В последующем на следствии мадам Кауфман рассказывала, что сначала она слышала, как Николай и княгиня спокойно беседовали. Но потом беседа вдруг перетекла в бурное объяснение. Через некоторое время Кауфман услышала, как Вера Дмитриевна несколько раз громко повторила «Нет-нет». После этого раздались громкие крики княгини.
Вбежав в комнату Николая, немка увидела ужасную картину. Вера Дмитриевна лежала на полу в комнате бездыханная, а Зыков стоял над ней на коленях, целовал ее и заканчивал читать над ней отходную молитву. Подняв глаза на Кауфман, Николай сказал ей:
Я прибавил к сонму небесных ангелов еще одного
Потрясенное общество
Как позднее выяснилось, когда княгиня входила в комнату Николая, тот уже прятал у себя в рукаве рясы кинжал, который незадолго до этого купил на Кузнецком мосту.
Дело Веры Голицыной, когда о нем стало известно, вызвало серьезный резонанс и всколыхнуло все российское общество. Граждане предъявляли претензии полиции, обвиняя ее в неспособности обеспечить безопасность населения. Ведь, если даже княгиня оказалась незащищенной от рук душегуба, то что же тогда можно было говорить о простых гражданах.
Похороны несчастной княгини Веры Голицыной были очень пышными и проходили при большом стечении народа. Зыкова же суд приговорил к каторге на 20 лет с последующем вечным поселением в Сибири.
Перед отправкой на каторгу Николай несколько часов простоял у позорного столба. Когда его вывозили из Москвы в позорной телеге, по краям дороги стояли толпы людей, желавших посмотреть на душегуба, поднявшего руку на княгиню. Разговоры о случившейся трагедии в Москве в последующем не стихали долгое время.
Благочестивый молодой человек
В Сибири в последующем, как рассказывали современники, Зыков вновь ударился в веру и был в этом так усерден, что привлек к себе множество богомольных старух. В конечном итоге он даже познакомился с несколькими набожными купчихами, считавшими его "очень благочестивым молодым человеком".
Возможно, произошедшее после - всего лишь слухи, но говорили, что одна из этих купчих вскорости расплатилась за знакомство с Зыковым позором для своей семьи.
Будто бы женщина имела неосторожность познакомить Николая с своими дочерьми, девицами на выданье. Зыкову якобы удалось втереться в доверие к юным купчихам, и они начали посещать его без сопровождения матушки и даже без ее ведома, для «назидательных бесед». В конечном итоге, как шептались поселенцы, «обе девицы сделались постыдными жертвами лицемерного фанатика».
В статье использованы материалы из мемуаров В. Смирнова "Мелочи из воспоминаний" (Исторический вестник, 1885 г)
Если статья понравилась, поддержите канал подпиской