Конечно, императрица пошла на это не под давлением крестьянских выступлений (хотя сопротивление крестьян их возврату монастырям приобрело в России широкий размах) – её указ 1762 г. был временным отступлением, вызванным необходимостью привлечения на свою сторону духовенства в сложные первые месяцы после захвата ею престола.
Необходимость реформы никогда не вызывала у Екатерины II сомнений.
«В модель идеального просвещенного государства, которую Екатерина пыталась внедрить в российскую действительность, церковь, владеющая сотнями тысяч крепостных душ, никак не вписывалась», – пишет современный историк А.Б. Каменский, автор книги «Под сению Екатерины».
Крестьянские же выступления, в том числе знаменитая «дубинщина», вели лишь к дезорганизации хозяйства, людским и имущественным потерям, обострению внутримирских отношений – всегда находилась немалая часть сельчан, оказывающихся по другую сторону баррикады.
Этот вывод вполне подходит и к оценке последствий пугачевщины, захватившей и Шадринский дистрикт. Начав войну против законной власти и стремясь привлечь в свой лагерь как можно больше крестьян, городских жителей, казаков, мастеровых и работных людей, «Петр III» – Пугачев направляет им указы и манифесты, обещая освободить «верноподданных» от всех податей и повинностей, даровать им «вечную волю».
Отряды, возглавляемые пугачевскими атаманами, появлялись в разных местах Урала и Зауралья, овладевая селениями и заводами, вербуя новых ратников в армию самозваного «Петра Федоровича». Многие из этих людей примыкали к Пугачеву добровольно, видя в нем «законного государя» и рассчитывая при его содействии улучшить свою жизнь. Немало было и таких, кого мобилизовали в пугачевскую армию принудительно («указы» о проведении таких принудительных мобилизаций рассылались пугачевскими атаманами по селениям, находившимся на «освобожденной» территории) (из статьи «Город, которого не было на карте» авторства доктора исторических наук, профессора Н.А. Миненко, XVII том альманаха «Тобольск и вся Сибирь – Шадринск», 2012 г.).