Стелющейся под колеса бесконечной дороги. Даже не страха, а назойливого беспокойства – когда же следующая заправка, ведь солярка уже на исходе и стрелка датчика лежит давно на ноле. Слепящего мокрого снега. Дальний свет не освещает дорогу, а выхватывает из ночи только белоснежную кутерьму. Ближний светит ниже и видно чуть лучше и дальше. У машины, как у простуженного ребенка, появляются в голосе какие-то хворые симптомы, и вспоминаешь, что давно ее не любил и не баловал, не шприцевал и не подтягивал. А уж помыть, пропылесосить и отполировать.… В ответ на такие грустные думы она начинает еще где-то жалобно бзденькать, что бы ее пожалели. Между сеансами памяти всплывает воспоминание о забытой в заднем боковом кармашке железяке, которая попадает в резонанс с работающим двигателем и начинает вот этот предательский посторонний шум.
Или в бардачке всякий мусор оживает и настораживает новым непонятным стуком.
«Что ж ты…!?» - упрекаешь свою боевую подругу. Она начинает оправдываться, и выплывают старые обиды: «А как ты меня на кордоне насиловал и чуть не сжег сцепление? А бил днищем и мостами по камням Каянчи? Помнишь?!»
Конечно, помню. Мне ли не помнить зубовного скрежета мостами, когда всё сжимается внутри и просишь ее чуть-чуть потерпеть, приподняться, потому что другого пути уже нет, назад не сдашь, а проезд сам выбрал неправильно. Я специально увожу ее от темы жалости к профессиональным вопросам «сможет-не сможет». Тогда в этом споре мне не мешает совесть, нравоучения моей машинки становятся нудными и мне остается ей только поддакивать и нежно жать на педаль газа.
За этим базаром я могу отвлечься и вернуться к началу. «Нудными, нудная, нудный…» - какая-то мысль бродила тут, и я не успел ухватить ее за хвост. О! Вот она. Да, я за своими уже нудными погонялками не заметил, как выросла дочь, и надо было разлучить нас на 4 месяца, что бы я понял это. Понял, что уже не я ей нужен, а она мне. Потому что в ее отсутствие было достаточно времени, когда в тоске и грусти обостряются все восприятия, и память подсказывает: вот этот жест матери, а если глянуть отсюда – то вылитая баба Клара в молодости, и эти интонации, ты что не понимаешь и не замечаешь? Это же твои! Твоя ирония и обороты! А ты думал?! Порода!
И после этой короткой разлуки становится понятна неотвратимость следующей. Не хочется, до спазмов не хочется, этой самой следующей, хотя сам прекрасно понимаешь, что время прошло или оно только настало. И ей надо туда, в Жизнь. За шишками и синяками, за болью и обидой. Но, и за радостью, успехами, победами. За Счастьем! Этот процесс уже не остановить. Можно только успевать запоминать и впитывать ее родные черты и жесты, взгляд, голос, смех. Узнавать в ней себя молодого и радоваться, что разбег получился не слабый. А какой будет прыжок – жизнь покажет. И хвастаешься сам себе – ну хоть что-то у тебя получилось!
Удивляешься, как за такой короткий промежуток времени из маленькой и несмышленой дочки-девочки она превратилась во взрослого человека и друга. И сразу же память подбрасывает меня и отца. Мне было столько же, как ей сейчас. Я не мог говорить с отцом свысока, хоть и был выше его на голову. Он был для меня Отец. Со всеми его недостатками и проблемами. Но я стал его понимать. Уже мог рассуждать с его точки зрения. И оказалось, что она не всегда была неправильной.
А что мне еще не хватает? Оказывается можно не оглядываться, вытянув шею, и не шарить глазами по горизонту. Надо посмотреть себе под ноги. Здесь тоже много интересного. Через которое я раньше просто перешагивал не замечая. И в результате всех этих гробокопаний оказалось, что и в себе любопытно покопаться. Можно нарыть там что-то интересное и попытаться всё-таки понять.
А пока, стелющейся под колеса дороги. Что бы убежать от себя.
