Приняв на грудь четыре пуда, Свой вес поднял, не дрогнет тело. Оно металлом укрепилось, В огне бурливом закалилось - Крепко, сурово и умело. Под кожей пласт скрипучих мыслей, А кости вскрыты резью слова, Берешь ты гири вновь, и снова Покоем день тревожный выстлан. Идешь бороться - вот где сладость! На медных связках след от боли. Но ты не жаждешь лучшей доли, В ином не видишь жизни радость. Что бабья плоть? Что песни чрева? Ты мир объял, ты жезл железный, Ты сам себе - мошна тугая, Твоя река - река из Рая, Твой путь - для прочих неизвестный.
Приняв на грудь четыре пуда,
Свой вес поднял, не дрогнет тело.
Оно металлом укрепилось,
В огне бурливом закалилось -
Крепко, сурово и умело.
Под кожей пласт скрипучих мыслей,
А кости вскрыты резью слова,
Берешь ты гири вновь, и снова
Покоем день тревожный выстлан.
Идешь бороться - вот где сладость!
На медных связках след от боли.
Но ты не жаждешь лучшей доли,
В ином не видишь жизни радость.
Что бабья плоть? Что песни чрева?
Ты мир объял, ты жезл железный,
Ты сам себе - мошна тугая,
Твоя река - река из Рая,
Твой путь - для прочих неизвестный.
