Руководя масштабными строительными работами на юге России и безуспешно ожидая открытия боевых действий с Турцией, генерал-аншеф Суворов продолжает следить за полным драматизма ходом событий в революционной Франции.
Там как раз бесславно, для союзников, закончилась военная кампания 1792 года, за которой 21 января 1793 последовало неслыханное по тем временам дело — казнь короля Франции Людовика XVI. Это роковое происшествие содрогнуло все престолы Европы, посеяв везде ужас и негодование. Екатерина II, будучи в смущении, две недели не выходит из своих покоев, а потом, 8 февраля, разрывает дипломатические отношения с Францией. 1 февраля 1793 года Франция объявляет войну Англии и Голландии, 7 марта 1793 года — Испании. В результате военная коалиция в 1793 году против республиканской Франции собирает под свои знамена практически все государства Европы за исключением России и Турции. Смелость французского революционного правительства, не побоявшегося сплотить против себя всю Европу, казалось, граничит с безумием.
Боевые действия в 1793 году с успехом начинает прославленный в прошлой кампании французский республиканский генерал Шарль Франсуа Демурье. Во главе 100-тысячной армии он вторгается в пределы Голландии. Это старый знакомый Суворова, наголову разбитый великим полководцем еще в далеком 1771 году в сражении под Ландскроной. Второй год наблюдая за головокружительными победами Демурье, Александр Васильевич горячо желает вновь скрестить шпаги с этим выскочкой и проходимцем, дабы показать ему его настоящее место. Но, к сожалению, этому не суждено сбыться.
Зато на боевую арену против Демурье выходит друг и ученик Суворова австрийский фельдмаршал Фридрих Иосия Саксен-Кобург-Заальфельдский более известный, как принц Кобургский, совместно с которым Александр Васильевич в 1789 году дважды победил турок под Фокшанами и при Рымнике. 18 марта 1793 года принц Кобургский одерживает победу над Демурье у бельгийского местечка Неервинден. Далее боевые действия союзников против французов некоторое время развиваются удачно. Суворов пишет Кобургу поздравительное письмо, но пока оно шло, ситуация в корне меняется. Уже к концу лета французская республика оправляется от поражений, отмобилизовывается и наносит коалиции ряд чувствительных поражений.
Принц ответным письмом благодарит Александра Васильевича за доброе слово; вспоминает общих знакомых; сообщает о разных новостях, о том, что Валансьен сдался после штурма внешних укреплений, «на манер храбрых русских»; называет Суворова «профессором, вспомнившим своего ученика»; пишет, что ему, Кобургу, приходится поневоле только возиться с крепостями и что идея — двинуться на Париж, должна быть пока оставлена, «особенно потому, что херсонский губернатор не с нами». Так и оканчивается ничем кампания 1793 года.
Боевые действия же 1794 года для коалиции еще более неудачны. Принц Кобургский в этом году показывает полную свою военную несостоятельность против генералов революционной Франции, действующих с каждым разом все более и более дерзко и энергично. Эх, как же тяжело Суворову наблюдать со стороны за событиями, потрясающими Европу, в которых он не может принять деятельного участия! Александр Васильевич безуспешно заваливает прошениями о заграничной службе статс-секретаря Петра Ивановича Турчанинова и в результате переходит все границы приличий, обращаясь к самой Государыне: «всеподданнейше прошу всемилостивейше уволить меня волонтером к союзным войскам, как я много лет без воинской практики по моему званию». Императрица ЕкатеринаII отвечает: «объявляю вам, что ежечасно умножаются дела дома, и вскоре можете иметь, по желанию вашему, практику военную много. И так не отпускаю вас поправить дел ученика вашего, который за Рейн убирается по новейшим вестям, а ныне как и всегда, почитаю вас Отечеству нужным».
Тем самым, генерал-аншеф Суворов все-таки добивается от Императрицы обещания в скором времени использовать его боевые умения в России, тем более, что очередная война с Польшей уже идет.