Роман Софьи Саркисян. 18+
Глава 13
Алевтина силилась понять, кого же он ей напоминает? Крупная голова на мощной короткой шее, правильные черты тёмного, оливкового цвета лица, небольшой прямой нос, большие с восточным разрезом глаза, высокий лоб и полные розовые губы.
«Он похож на мужа... – ахнула она, и лицо её вспыхнуло. – До боли похож. Как давно все это у меня было, и кто бы мог подумать! Здесь, в Египте, так далеко от дома встретить человека, похожего на...»
Друзья продолжали обсуждать какие-то свои дела. Ну и язык! Как они умудряются понимать друг друга? Со стороны, слова, соединенные в фразы, походили на бесконечное, разноцветное плетение кружевных, замысловатых узоров, неведомых и доселе не слышанных. И Алевтине ничего не оставалось, как наслаждаться музыкой их многоголосия.
– Наконец у тебя появилась женщина, Карим. Сразу видно, хорошая...
Добрая... Русская? – Реда одобрил выбор друга, многозначительно хохотнув.
– Да. Давно. Уже целый год! – гордо ответил Карим, мельком бросив взгляд на Алевтину.
Друзья загалдели. Что-то его спрашивали, он отвечал, затем все дружно смеялись.
Прошло часа три. Над Хургадой повисла глубокая ночь. Становилось прохладно. Алевтина вдруг поняла, насколько она устала. Чай был давно выпит, кружево арабского языка уже поднадоело, людей, сидящих за столом, она успела рассмотреть. От их непрекращающейся болтовни и хохота у неё трещала голова. Больше всего сейчас ей хотелось домой.
Однако встреча друзей была в самом разгаре. К ним то присоединялся кто-нибудь, то кто-то из присутствующих прощался... Общая компания лишь перетасовывалась и не собиралась расходиться. Карим, казалось, вообще об Алевтине не помнил. Да и сидел он далеко, увлеченно о чем-то споря с одним из парней. Они громко смеялись, размахивали руками, вскакивали иногда со своих мест, отчаянно жестикулируя, затем снова садились, продолжая спор. Сообразив, что конца-краю этих посиделок не видно, Алевтина поднялась со своего места и громко сказала:
– Карим, я хочу домой.
– Да, да, хабибти. Ок! Ок...
Друзья опять оживлённо загалдели:
– О-о-о... Ты говоришь по-русски!!! – восхищались они наперебой.
Каждый из них, прощаясь, похлопывал Карима по плечу и подбадривающе многозначительно ему подмигивал.
В машине Алевтину укачало, и она уснула.
***
Она его солнце.
Она его луна.
Она его вода.
Она его воздух.
Она его земля.
Она его счастье.
Она его Вселенная.
Любовь к этой женщине заполнила чем-то бесконечно огромным и прекрасным все его естество. Эта любовь вдохнула в него силу, и он стал всемогущим. Любовь сделала его красивым и добрым, снисходительным и терпеливым.
Он преклонялся перед ней. Он мог только смотреть на нее. Хорошо, что она спала, и его взгляд не тревожил ее. Он не посмел бы коснуться ее. Мог быть только рядом. На почтительном расстоянии. К Вселенной нельзя прикоснуться, можно лишь осознавать, что она есть, стать частичкой ее и жить, окутанным ею.
Он вознес ее так высоко. Она достойна любви Аллаха. Ее красота и ее непохожесть на остальных бесконечно притягивала его и, одновременно, делала бесконечно далекой. Женщина эта была для него недосягаема и непостижима.
Она, как священный сосуд, к которому прикоснуться – это значит перевернуть мир. Кара настигнет того, из-за кого хоть один волос упадет с ее головы.
Она спала так близко от него. Ее лицо было так безмятежно. Так красиво и гармонично. Она так добра к нему, даже совсем не зная его. Она так терпелива к нему, даже не понимая его.
Он смотрел на нее, спящую, и знал, что за эти минуты, когда он может
смотреть на это сокровище, ниспосланное ему Аллахом, он готов отдать
душу, если Всевышний того захочет. Он поклялся себе, что никто и никогда
не узнает того, что он чувствует по отношению к этой женщине-Вселенной.
В этом мире принято все делить на свое и чужое. С этим ничего нельзя
поделать. Таков мир людей. Мир ничтожных существ со своими страстишками и суетой.
Сам он тоже был ничтожным существом, комком боли и страданий с
самого детства, маленькой никчемной тварью, которую всю жизнь унижали,
пинали и давили.
Мир проклятых денег уродует все вокруг, превращает человека в грязь и ничтожество, и тех, кто владеет несметными богатствами, и нищих. Они одинаковы по своей природе, потому что зависимы от власти денег. Одних эта власть принуждает мучить и издеваться, давить и топтать, других – терпеть и противостоять мукам и унижениям. И тех, и других затягивает в огненный водоворот суеты и житейского хаоса, уродуя их бессмертные души. Сонмище уродов, преклоняющихся вечно живому, бесконечно огромному, страшному золотому колоссу, населяют эту несчастную землю, порождают себе подобных, те порождают новых уродов, и так будет бесконечно, пока дыхание Земли не остановится. Он чувствовал себя таким одиноким в этом мире злобы и уродства.
Но она повстречалась ему, эта Женщина. И теперь он знает наверняка, что во Вселенной, там, где Луна, где Солнце, где голубое небо, вне мира денег властвует вечная Красота и Любовь.
Он ощущал, как Любовь сделала его сильным рядом с ней, с этой
Женщиной-Вселенной, как ее Женственность вдохнула в него силу и нежность.
Обладая этим, он в состоянии преодолеть все на свете.
Ничтожества с деньгами, как и раздавленные жертвы этих ничтожеств никогда уже не будут иметь над ним власть, пока ее сердце, сердце его Вселенной, бьется в его сердце.
Вот уже год с тех пор, как он повстречал ее, и бесследно исчезло с лица Земли то маленькое ничтожество, каковым он чувствовал себя когда-то.
Он Мужчина рядом со своей Женщиной. Он владеет Вселенной. Она не знает его любви к ней. Это хорошо для нее, потому что это ей не нужно. Вселенная может и не знать своих обитателей. Он будет ее обожать, он будет поклоняться ей, находясь просто рядом с ней.
***
Алевтина проснулась, открыла глаза и утонула в бушующем море его бархатных глаз. Пламя полыхнуло в ее груди, и пожар первобытного желания охватил все ее тело.
Каким-то волшебным, фантастическим образом, внезапно помолодев сразу на целую бесконечность, она явственно ощутила в себе первозданную женственную силу Евы и вдруг осознала, какую власть имеет над этим Мужчиной. Его глаза говорили о том, что весь мир у ее ног...Охватившая страсть сковала Алевтину. Ей стало трудно дышать, и сердце в груди нежно трепетало, как трепещет крылышками пойманная маленькая голубка. Сладкая истома разливалась по всему ее истомившемуся по ласке телу. А он был так близко, обнимал и ласкал ее взглядом своих влажных черных глаз. Он смотрел на нее так серьезно, так трогательно преданно, так нежно, и еще как-то, чему она не могла найти названия... Но под этим чарующим и уносящим ее куда-то ввысь взглядом спящая сущность праматери Евы внезапно пробудилась в ней через столько десятков одиноких холодных, бессмысленных лет и взорвала самую древнюю, всепобеждающую первобытную страсть. Алевтина закрыла глаза и медленно начала приближать свои губы к губам Карима...
То, что произошло после, было невозможно объяснить. Он отшатнулся от нее, чуть ли не оттолкнув от себя, и быстро вышел из машины.
«Но его взгляд означал желание. Или я чего-то не понимаю», – Алевтина была растеряна.
– Дома, хабибти...– глухо проговорил Карим, и, не глядя на нее, указал жестом на вход в парадную.
Алевтина вышла из машины и начала медленно подниматься по ступеням, не оглядываясь и не прощаясь. Она услышала позади себя звук отъезжающей машины.
«Да. Все правильно... Я слишком стара для него».
Продолжение следует...