Роман Софьи Саркисян. 18+
Глава 12
Алевтина сопереживала своей соседке немке, что жила за стеной, и всем сердцем жалела ее, с беспокойством прислушиваясь к чудовищным звукам падающих предметов мебели, звону ломающейся посуды, дикого визга, громкого лающего мужского голоса и топота двух пар ног, гоняющихся друг за другом. В такие минуты казалось, что в соседней квартире началась война, итогом которой будет смерть кого-нибудь из противников. Хорошо еще, что таких дней в году было всего несколько, когда муж этой немолодой немки, холеный парень, приезжал из Каира на своем роскошном черном автомобиле.
Поначалу в квартире за стеной было очень тихо. Но это как затишье перед бурей. Через некоторое время начинался долгоиграющий скандал со швырянием друг в друга посуды и мебели, который мог закончиться чем угодно, чего и боялись все жильцы этого дома. Чаще всего скандалы происходили в ночное время, с рассветом звуки затихали. Мужчина, по всей видимости, уезжал обратно в Каир на своей шикарной машине. А поутру, когда Алевтина выходила опорожнить мусорное ведро, встречала фрау Кристу, лицо которой было обезображено: порванная губа и большое лиловый синяк на пол лица, безуспешно замаскированные жидкой пудрой…
Однажды это чудовище, ее муж, в драке сломал ей нос и большой палец руки. Уже после, когда он, успокоившийся содеянным, уехал, дормену пришлось вызывать неотложку.
Для Алевтины подобные отношения казались недопустимыми. Женщина не может позволить так с собой обращаться. Должны же у этой немки присутствовать хоть какие-то зачатки самоуважения. Дормен Рияз в моменты откровения с Алевтиной поведал ей, тщательно подбирая сложные для него русские слова и выражения, что муж этой хорошей доброй фрау Кристы – очень плохой человек.
Рияз любил бывать в гостях у Алевтины. Ему нравилось ее гостеприимство, когда она угощала его крепким черным чаем с клубничным вареньем, к которому он был неравнодушен, впрочем, как и к самой Алевтине...
И он как-то поведал заинтригованной собеседнице эту невероятно трагичную историю любви и неравного брака. Мухаммед женился на фрау Кристе только из-за денег. Она когда-то была очень богатой. Продала у себя в Германии какие-то фамильные особняки, антиквариат, драгоценности, редкие полотна художников эпохи Возрождения. Деньги вложила в бизнес здесь, зарегистрировав на мужа. По слухам, какой-то модельный... Но он его потерял из-за своего легкомыслия и неграмотности. После того, как Мухаммед остался ни с чем, он ограбил свою жену. Из-за него эта добрая фрау попала в госпиталь в тяжелом состоянии. Рияз рассказал Алевтине, что пока фрау Криста лежала в больнице, муж продал ее квартиру, и купил себе дорогую машину. Оставшиеся деньги спустил на женщин и развлечения, оставив свою жену нищей. И теперь она даже билет не может позволить себе на самолет, чтобы улететь в Германию, где, впрочем, у нее уже к этому времени ничего не осталось...Возвращаться некуда. В то время как семья Мухаммеда вызвала его в Каир, там его удачно женили на молоденькой шестнадцатилетней египтянке из хорошей семьи, щедро одарив новоиспеченную жену остатками денег фрау Кристы. Сейчас пара ждет ребенка, и им постоянно не хватает денег. Видимо, в этом и есть причина столь ужасных скандалов. Муж фрау приезжает за деньгами. А денег у нее нет. Он этому не верит и избивает ее, надеясь таким образом выбить из нее хоть какие-то суммы, хоть сколько-нибудь. И, что самое ужасное и унизительное, фрау Криста до сих пор не понимает, почему он живет в Каире, а не с ней, в Хургаде. Хотя ей, конечно, так даже лучше. Реже видит – реже бьет... Она, бедняжка, и не подозревает, что ее муж еще раз женился в Каире, точь-в-точь в то время, когда ее после инфаркта выписали из госпиталя. Когда он приезжает в Хургаду и по делам, почти никогда не ночует дома. Но его машину видят в городе. Такая в Хургаде только у него. Ни с кем не спутать...
Рияз слезно умолял Алевтину не открывать фрау Кристе эту страшную тайну о второй жене, ведь правда может ее убить. Хотя для арабов мусульман вполне законно и естественно иметь даже четыре жены, позволял бы достаток... Но европейки, к сожалению, не понимают, хоть это так просто понять. Вечно ссорятся со своими мужьями по таким пустякам...
Алевтина успокоила его насчет его просьбы. Они с фрау Кристой и не общаются, у них нет общего языка.
Алевтина, конечно, была шокирована этой печальной историей. Бедная, бедная фрау... Так вляпаться. И никакого просвета... Так бездарно все потерять. Терпеть унижения и побои. Он даже не живет с ней, как с женой. Да это и понятно, глядя на разницу в их возрасте. Он ей в сыновья годится. Да и вообще... У этого молодого дикаря и образованной, некогда обеспеченной немки нет ничего общего! Алевтине стало грустно...
Соседка ее не только слепа физически, ведь она носит очки с очень сильными диоптриями, но она вообще слепа... Не осознает, что над ее душой глумятся, пинают ее ногами, втаптывают в грязь, измываются над нездоровым пожилым человеком. Дело даже не в деньгах и имуществе! Хотя, и это немаловажно...Слава Богу, у бедняжки хоть подруга есть в соседнем доме, кажется, фрау Хельга. Обе они немки, и им легко в общении...
Однако фрау Хельга Алевтине не нравилась. Было в ней что-то жестокое, злорадное, властное и высокомерное. Алевтина даже подозревала, что та где-то даже рада несчастливой судьбе приятельницы. Муж, побои, деньги – вот темы их бесконечных телефонных разговоров. Вот что они часами обсуждают, выкуривая свои сигареты за бесконечными чашками кофе...
Немало страшных историй о судьбах европеек, вышедших замуж здесь и попавших в кабалу, как в паутину, слышала Алевтина. Но одно дело слышать, а совсем другое – жить рядом с подобной жертвой «египетской любви». В очередной раз она возблагодарила Господа Бога, что никакая страсть и любовь уже никогда не коснется ее сердца своей ядовитой стрелой.
«Но никогда не говори никогда...».
***
Алевтина обернулась на звук его голоса.
– Аллльеев-тына, как дьиля... Нello! Брывьетть!
Карим стоял сзади нее, неподалеку и радостно во все широкое лицо, улыбался ей. Было заметно, что он не только хорошо ее помнит, но и рад, что они встретились снова.
«Вот это да! Как тесен мир...», – улыбнулась про себя Алевтина.
Вот уж не ожидала она еще когда-нибудь встретиться с этим диковатым парнем. Карим, кажется, зовут. Почему она так рада этой встрече? И не просто рада... Эта неожиданная встреча почему-то заставила в сладкой истоме забиться ее сердце.
В этот раз она была не одна. Ее спутники по вечерней прогулке Марина с Мишей стояли рядом и недоуменно переводили взгляд с Алевтины на этого громкоголосого улыбающегося египтянина, так фамильярно окликнувшего их Алевтину.
– Кто он? – строго поинтересовалась Марина.
– Не поверишь, дорогая.... – и Алевтина рассказала все об их первой встрече, смешно утрируя подробности.
– А...Ясно... Ты б хоть у него номер телефона взяла. Всегда полезно иметь знакомого водителя, – слегка улыбнулась Марина.
А Карим все это время стоял рядом с машиной, не сводя с Алевтины восхищенного взгляда. Но ее спутники очень смущали его. Эх… вот бы встретить ее одну, как тогда... А еще лучше, если ей опять понадобилась бы его помощь.
– Привееет!...Карим?.. Сколько лет, сколько зим... Как ты, дорогой? –
широко улыбаясь, тщательно отделяя слова друг от друга, как и в прошлый раз , громко спросила его Алевтина, будто чем громче она произнесет слова, тем лучше он ее поймет. Парень смутился и ничего не ответил, только кивнул головой. Его темная кожа потемнела еще больше, он снова улыбнулся ей.
«Как жаль, что он не понимает по-русски. Все-таки, какие же у него привлекательные ямочки на щеках, когда он улыбается. И глаза хорошие...».
Миша что-то сказал ему по-арабски с холодной вежливостью, протянув пятифунтовую купюру, соблюдая паритет и дистанцию, которая негласно существует между приезжими европейцами и местным населением. Карим взял деньги, что-то ответил Мише и с готовностью сел за руль.
– Алевтина, он тебя довезет до дому...
Алевтина тепло попрощалась с друзьями и села на заднее сидение автомобиля.
– Я заплатил... Будут с ним проблемы, звони... – с этими словами Миша захлопнул дверцу машины.
Супруги помахали на прощанье рукой удаляющейся Алевтине.
В машине между Алевтиной и Каримом началась та же самая, что и в первый раз, игра глазами в зеркале заднего вида. Она поймала его взгляд и поняла, что он давно на нее смотрит. Уже без улыбки... Да так завораживающе, что ей стало трудно дышать. Стараясь разрядить атмосферу, накаленную зарождающейся между ними зеркальной интригой, она резко проговорила, чеканя каждое слово.
– Ты на дорогу смотри, а не на меня...
Парень рассмеялся и кивнул ей, на секунду развернувшись всем телом в ее сторону. Он продолжал улыбаться ей в зеркало и лишь изредка посматривал на дорогу. Алевтина решила, что с нее хватит этой игры, и отвернулась к окну, пробегая взглядом мелькающие дома, яркие витрины магазинов, отели, людей...
– Альевтьиняяяя... нибойсья, хабибти..., – вдруг услышала она его веселый низкий голос с характерным коверканием слов.
И опять это слово «хабибти»...
Алевтина автоматически перевела на русский язык – «любимая». Ей стало смешно.
Парень этот, совершенно не владеющим русским языком, изо всех сил старается с ней пообщаться, даже заигрывает, «любимой» ее назвал. Ну не бред ли?
Неожиданно Карим затормозил возле одного из открытых озелененных кофешопов, светящегося разноцветными лампочками, и снова развернулся к ней. В темноте машины его лица почти совсем не было видно, лишь блестели улыбающиеся глаза и белоснежные зубы, которые обнажила умопомрачительная искренняя улыбка. Глаза его были совсем близко, и Алевтина почему-то сильно смутилась.
– Щааай? – нараспев спросил Карим, густо покраснев при этом.
Да он ухаживает за ней! Сердце Алевтины зашлось, и в висках пульсировало. А почему бы и нет. Чай, так чай. Это же ни к чему не обязывает. Никогда еще за все время ее пребывания в этом дивном горячем городе, уже успевшем стать почти родным, мужчины не делали попыток завязать с ней знакомство. Общение с египтянами ограничивалось пациентами, коллегами, переводчиками и торговцами на рынке и в магазинах.
А ведь парень этот еще и смелый! Его не остановили ни возраст ее, ни ее недавняя резкость, ни то, что они едва знакомы... Даже отсутствие общего языка не стало для него помехой.
«Я понравилась ему, как женщина...» – подумала она и сразу же отогнала эту мысль, смутившись и испугавшись её абсурдности. Ему просто хочется сделать себе приятное, находясь в её обществе. Ведь у этих бедных египтян с их странными, строгими законами не приняты простые, непринужденные отношения между мужчинами и женщинами. Не принято посидеть где-нибудь, поболтать на отвлеченные темы. У них так: если ты с женщиной, то женщина тебе принадлежит. Вполне вероятно, Карим хотел своим приглашением мысленно сломать этот стереотип. Это предположение показалась ей разумным. Она же не является его женщиной...
Алевтина усмехнулась. Надо соглашаться.
– Ну что ж, Карим, давай выпьем по чашке чая, – приветливо ответила она парню.
Казалось, он задохнулся от счастья.
– Ок, ок...сьюда идьи... – приглашал он, закрывая дверь автомобиля.
Они подошли к столику в глубине зеленой поляны, где уже сидели четверо его друзей, курили кальян и что-то оживленно обсуждали. Друзья тепло поприветствовали Карима. Каждый из них привстал и расцеловался с ним. На Алевтину никто не обратил внимания. Да и сам Карим как-то о ней сразу же и забыл, обрадовавшись встрече с ними со всеми. Не то, чтобы забыл совсем, просто её присутствие рядом будто не имело значения. Официант принес еще два стула, но стул для Алевтины поставили так, что он оказался вне зоны столика.
И это обстоятельство также никто из присутствующих мужчин не заметил. Она осталась сидеть поодаль. Карима посадили за стол напротив неё. Очень хорошо! Сейчас она сможет во всех подробностях рассмотреть своего нового знакомого и его друзей.
Продолжение следует...