Он пришел с работы и по-прежнему молчал. Третью неделю дома стояла тишина. "В выходные, может, принаряжался куда, уходил? - спрашивала переживающая соседка, - Они обычно так начинают - то совещания, то на работе задержался, то с друзьями надо встретиться. Нет?! Был дома и что? Всё время молчал?" - Да, - ответила Она и почувствовала как сильно хочется тишины. Хочется уткнуться в стекло окна на кухне и смотреть на прохожих, а соседку, случайно встреченную в магазине, слушать вовсе не хочется, и Она поспешила домой, закупив продуктов на ужин. Он сидел в кресле и читал газету. Молчал. На следующий день снова молчал. Вечерами Она сидела у окна, любуясь пожелтевшими листьями на деревьях. "Вот ведь как у растений устроено, - лето, осень, зима, весна, то цветут, то вянут, то стужа, то жара. Стоят себе, безвольные, терпят разную погоду, а дождь поливает их - заботится", - подумала Она. Ей так не хватало этого слова, вернее, действия, хотя бы брошенного взгляда. - На разговоры нет, не идёт, не отвечает. Да, просто приходит с работы и молчит, - призналась она вновь интересующейся соседке. - Ужас! У вас как в коммуналке. Пойду я скорей домой, - с моими кошками и то веселей, - сказала соседка, зашедшая якобы за маслом: Ириииииииш, маслица не дашь?! - специально громко произнесла она, стоя в дверях, надеясь, что обратит внимание молчуна, - Надо же, каков! Сидит, не шелохнется! Что ж, терпи, - бог терпел и нам велел! На тебе лица уже нет - белая вся, почти прозрачная, что волосы, что кожа, божечки, что ж такое-то, вся бледная, - прошептала соседка и поспешно ушла. Утром Она обратила внимание, как Он заботливо поливает кактусы на подоконнике и ...даже разговаривает с ними. Ей было запрещено к ним подходить, это было Его занятие, Его обитель. Она впервые заметила, что на горшках были прикреплены таблички с названиями: "Радужный", "Рождественник", "Трихоцереус белеющий". "Белеющий, как парусник, - подумала Она и вспомнила строчки: "Белеет парус одинокой". "Одиноко лишь мне, - с грустью подумала Она, - Даже кактусы стоят кучкой, теснятся на подоконннике, словно хотят прижаться друг к другу". Она заметила как он улыбается, шепчет что-то им, подливает воды, снова наливает свежую воду в банку, специально, чтобы отстоялась, чтобы комнатной температуры. Много тонкостей. Ухаживать за цветами - целое искусство. Он захлопнул за собой дверь и ушёл. Её программа была выполнена - завтрак приготовлен, рубашка поглажена, свежее полотенце в ванной. Она наблюдала в окно, как Он сел в подъехавшую за ним машину. Он занимал важный пост и всё вокруг него было важным. Кроме Неё. С Ней можно было не разговаривать, не замечать, не отвечать. Кактусы стояли на подоконнике, и Она чувствовала к ним ревность: "Он думает о них, заботится, поливает, а я? обо мне? со мной?" Горечь пустых отношений вызвала бурю эмоций, - она стала кидать невинные цветы на пол, швырять их, топтать со всей силой. "Ненавижу, ненавижу, ненавижу вас! Проклятые кактусы! Вы, вы, вы во всём виноваты! Вы забираете Его у меня! Дурацкие, уродливые цветы!" Земля рассыпалась по всему полу, цветы с вырванными корешками валялись, словно вырванные с корнем деревья после урагана. Опустошенная, заплаканная, обессиленная, Она упала на кровать и уснула. Вечером, перед Его приходом, Она подмела кухню, выкинула расколотые горшки и израненные цветы в мусоропровод, чтобы Он не увидел этого в ведре. "Он не выдержит, у Него слабое сердце, Он не выдержит, что их не стало", - судорожно думала Она, запихивая пакет в мусоропровод. От страха Она вся сжалась, согнулась, свернулась, обхватила голову руками и услышала звук хлопнувшей дверцы и отъезжающей машины. Дрожащими руками Она нашарила на кухонном столе карандаш, быстренько написала на свеженьком стикере "опунция о б ы к н о в е н н а я", приклеила к единственному уцелевшему горшку и продолжая чувствовать, как что-то меняется в Ней, съеживается, опустевает окончательно, маленькими скрюченными позеленевшими пальцами вырвала кактус и ..забралась в когда-то совсем крошечный, а теперь казавшийся целым миром горшок. Наступив на рыхлую землю, Она почувствовала, как ноги Её превратились в корешки, а тело округлилось, вытянулось на множество плоских листочков, покрытых мелкими колючками. "Всё кончено", - подумала Она и окончательно превратилась в растение. - Милая моя! До чего же Ты прекрасна, как же Ты необыкновенна, какая Ты у меня непредсказуемая, как же Ты умеешь удивлять! Надо же, Опунция! А что, что с другими цветами?! Хотя, разве это имеет значение, когда у меня есть Ты! "Какое счастье, когда с тобой разговаривают", - успела в последний раз подумать Она и на всякий случай навострила мельчайшие колючки с зазубренными кончиками.
Ольга Плисецкая ©