Мой старший сын сейчас там, на Запорожском направлении. Конечно очень переживаю и стараюсь как-то его морально его поддержать. Общение только через Телеграмм и с разных местных номеров. Перед отправкой он прошел подготовку снайпером, но задачи приходится выполнять и с автоматом в руках.
Я знаю по себе, что человек ко всему привыкает ровно 21 день. И не важно, это война или тюрьма. Живешь ты в окопах и конечно перовое время боишься. Свист пуль и раскаты взрывов тебя пугают только первые три недели. Потом для солдата наступает пофигизм. Пару дней назад сын мне сообщил, что офицер подорвался на растяжке. Они размещаются на втором этаже бывшего техникума. На первом в проломе через стену загнали два БМП. Так уже несколько месяцев и вот офицер зачем-то решил спуститься в подвал. А там растяжка с гранатой Ф-1. Кто поставил не известно, но надо знать, что на войне излишнее любопытство жестоко будет наказано. Если нет такой задачи, не лезь туда, куда не надо. Это элементарная мера собственной безопасности.
Вчера моя коллега по работе сообщила, что ее муж погиб. Позвонили из военкомата. Работал адвокатом и был мобилизован 6 ноября, а 19 декабря уже погиб под Авдеевкой. Попал под осколки гранаты. Был сержантом, командиром отделения. Их сын узнав об этом сразу попал в больницу. Когда такое случается, то нет слов для утешения того, кому пришла такая весть. Нет таких слов. Люди вдруг узнают, что жизнь состоит не только из повседневных забот, праздников и передач по телевизору. Среди нас есть те, кто сочувствуют и сопереживают, а есть те, кого это вообще не затрагивает. У них все хорошо и ладно. Жизнь для них продолжается без проблем и переживаний.
Я вспомнил свою историю связанную, с гранатой Ф-1. Было это в декабре 1995 года. Тогда я был комбатом и мы стояли на Куликовом поле под станицей Ассиновской. Те кто был в Чечне знают это место. В нашу штабную землянку заходит солдат и говорит. "Товарищ подполковник, на полевую кухню пришел пьяный офицер с гранатой и угрожает всех взорвать". Мы с ЗНШ бросились к полевым печкам. Пробежали по траншеи и видим картину. Стоят печи с огнем, а солдаты копошатся у разделочных столов. Один овощи режет, другой мясо готовит. Кастрюли с кипятком и пар отовсюду. Зима.
А этот пьяный чудак сидит на ящике с картошкой и слюни распустил. На нем разгрузка и гранатами увешан. Сидит и что-то бубнит себе под нос. Солдаты на него не реагируют. Я его спрашиваю ты от куда, капитан? А он сукин сын вырвал кольцо из гранаты и как заорет: " Я Леха и не сдамся. Всех взорву". В эту же секунду мы с ЗНШ на него навалились и я зажал в его руке гранату. Вытащили наверх (кухни были вкопаны) и там разжав его ладонь откинули Ф-1 в пустой окоп. Она рванула. После взрыва он вывернулся и забежал между двумя нашими БТР и опять выхватил гранату. Кричит. "Леха не сдается". Я ему спокойным голосом говорю: "Леха, тут все свои". А он : "Сейчас всех взорву". Я дал очередь из автомата вверх, что бы отвлечь и мы опять на него навалились. У второй гранаты он не успел выдернуть кольцо. И все это в темноте. Только луна светит. Кругом светомаскировка.
Капитана мы "отбуцкали" и отволокли к генералу. Тот его в "зиндан" (яма) на ночь, до вытрезвления. Оказалось это капитан из батальона связи. Прилетел из Моздока. Видать для смелости выпил еще на борту. Вылез из вертушки, потерял автомат и побрел в наступающих сумерках. Так нашел нашу кухню. Автомат утром нашли. Его снегом присыпало. По-трезвому отругали и отправили в батальон связи для исполнения своих обязанностей. Все обошлось.