-Славка, вставай. Тебя с вещами на «ноль» (в штаб) вызывают!
Прокричал старший моей группы, просунув голову в наш крохотный блиндаж. Видя, что я спросонья никак не среагировал на его оклик, он попросту пальнул из автомата в деревянную стену напротив узкого входа.
Я быстро вскочил с лежанки, и не успев даже вынырнуть из своих тревожных сновидений начал лихорадочно поправлять левой рукой каску на голове, а правой пытался нащупать свой автомат.
-Вставай, говорю!!! Тебя на «ноль» с вещами вызывают. Срочно.
Прямо в лицо мне ещё громче проорал старший, быстро выдернув на всякий случай автомат из моих дрожащих рук.
Я кое-как пришёл в себя, и посмотрел на него мутными глазами.
-Что? На какой ещё «ноль»? Сколько времени?
-Давай, давай, без разговоров. Поспал часок, и будет с тебя.
-Таак, ага. Ага. Понятно. Ага. Сейчас, соберусь только...
Контрнаступ «небратьев» на наши позиции шёл уже больше трёх недель. Три недели наш небольшой добровольческий отряд практически круглосуточно вел перестрелку с закрепившимся в соседней посадке, метрах в пятистах от нас врагом.
Вот «черти полосатые». Всемирно известная славянская смекалка в этот раз хорошо проявилась и у «противоборствующей» стороны.
Рано утром ...числа жаркого июня месяца нас, отдыхающих после ночных дежурств в блиндаже на самом ближнем к противнику посту изрядно выкошенной обстрелами километровой лесопосадки, радостным криком разбудил бывший пожарный с Дальнего Востока с позывным «Миха».
-Подъём, парни. К нам гости пожаловали. Кажись, сдаваться идут.
И действительно, по полевой дороге, в обход давно не паханных, напичканных минами кукурузных полей, из небольшой, километрах в трёх расположенной деревеньки Выселки, находящейся под контролем «небратьев», в сторону нашей многострадальной лесопосадки направлялась группа из восьми человек. Как удалось нам разглядеть в единственный на всю группу бинокль, какого-нибудь стрелкового оружия при них точно не было. Однако за их спинами болтались битком набитые ротационные рюкзаки с привязанными большими белыми тряпками.
-Точно, в плен сдаются!
Мы бросились «готовится к приёму гостей». Старший нервно накручивал ручку «Тапка» (ТАП – телефон армейский полевой), радостно докладывая по постам и командованию о столь неожиданной выходке противника, «Миха» по рации связывался с нашими «союзниками» из бригады ЛНР, ну а мы с «Рымарем» быстро приводили себя в порядок. Надевали каски, бронежилеты и проверяли исправность личного оружия и уже спорили о том, как именно нужно действовать такой ситуации.
-Нужно их тормознуть метрах в 50 от траншеи, и заставить раздеться. Вплоть до исподней. А вдруг там, у них вз₽ывчатка под формой? - Доказывал я.
-Да чего там досматривать? Отвести под конвоем до Синегоровки. А там пусть сами разбираются. -Возражал «Рыцарь», с довольным видом выковыривая из зубов остатки недавно выпитого чая.
-Да вы ещё им хлебушка с ротационным маргарином предложите. - Усмехаясь, встрял в разговор «Миха».
Однако подразделение противника, не дойдя до нас метров пятьсот и поравнявшись с первыми кустами пустующей на тот момент лесопосадки, внезапно остановилось. Кто-то из них, видимо командир, снял со своей шеи полевой бинокль, поднёс его к глазам и посмотрел в нашу сторону.
Затем довольно ухмыльнулся, опустил бинокль, что-то крикнул в нашу сторону, поднял правую руку и показал нам оскорбительный жест средним пальцем. Потом громко расхохотался и что-то коротко скомандовал своим бойцам.
Те быстро нырнули за кусты.
Вражеский командир остался на месте, и видимо, «поймал кураж». Он то поворачивался к нам боком, выставляя поочерёдно согнутые в локтях руки, то что-то выкрикивал. А потом вообще повернулся к нам спиной, явно пытаясь снять с себя камуфляжные форменные брюки.
Тра-та-та, тра-та-та. Разорвав напряженную тишину, заработал пулемет с третьего поста. Вокруг кривляющегося вражеского «клоуна» мигом взвились фонтанчики земли.
Тот резко упал на землю, и с невероятной быстротой работая руками и ногами, заполз за кусты.
Тра-та-та, из леса заработали в ответ невесть откуда взявшиеся автоматы «небратьев», и пули засвистели уже у нас над головами. Мы как по команде нырнули вниз, и рассыпались по своим окопчикам, лихорадочно проверяя руками наличие запасных магазинов в подсумках бронежилетов.
-Вы это видели, парни? Вот же , блин, ур@ды! Объ..еманули, при...лигримы– Раздался сзади нас голос запыхавшегося «Паштета», прибежавшего к нам по траншее с соседнего поста.
-Ага, – Ответил Старший, не поворачивая головы,– Уделали, как кроликов, что б их...
Он оглянулся, и окинул нас цепким взглядом. Потом посмотрел на «Паштета».
-Давай, Паш, дуй к своим. Сообщи по всем постам. Похоже, что сейчас начнется...
И действительно, не прошло и часа, как на нас, на все посты нашей километровой лесополосы, на находящуюся за нашими спинами отбитую недавно у противника деревушку Синегоровку обрушился весь боевой арсенал «противоборствующей стороны».
Над нашими головами летали мины и снаряды, свистели автоматные и пулеметные пули. Постоянно атаковали «птички» с подвешенными под брюхо заранее взведенными гранатами.
Видимо, командование «небратьев», идя в этот «контрнаступ» рассчитывало, что мы дрогнем, отступим, бросим всё и побежим сломя голову прятаться по подвалам?
Как бы не так.
Не прошло и нескольких часов, как практически все отдыхающие смены нашего отряда уже были в лесопосадке. Усиливали как уже и существующие посты, так и довольно быстро оборудовали новые. Несмотря ни на что, ни на какие «интенсивные действия противника», к месту ведения боя нам постоянно доставлялось всё, что было необходимо. Боеприпасы, продукты, вода. Эвакуировали раненых и, к сожалению, погибших.
Больше всего мы горевали по поводу Игорька с Нижнего Новгорода. Ведь ему оставалось лишь несколько дней до окончания контракта.
Но первой же миной, при первом же обстреле...
Судьба.
Земля пухом.
Даже штабные и тыловые службы нашего отряда были «на высоте» в те дни. А легкораненые бойцы, побывав лишь совсем незначительное время в заботливых руках наших отрядных «эскулапов», возвращались на свои позиции.
Однако не только мы укрепляли наши позиции. К «небратьям» круглосуточно и постоянно через поле тоже подтягивалось подкрепление. И плевать им было на наши активные «оборонительные действия».
Частенько из-за какого-то из многочисленных бугров и высоток выкатывался вражеский танк, и выпустив по нам несколько снарядов, быстро скрывался в «складках местности». Нашим минометчикам оставалось только руками помахать ему во след.
Только один так называемый «герой нашего времени», целый первый заместитель командира отряда с громким и «леденящим душу» позывным, вдруг «внезапно вспомнил», что «подошло его время отправляться в отпуск», и быстренько «срулил на родину». Видимо, хвастаться дома новенькими орденами и медальками, полученными им за «героические подвиги» по перекладыванию из папок в шкафы штабных документов.
Бог ему судья.
И вот уже в течении трёх с лишним недель мы только и делали, что отстреливались, заряжали, чистили и ремонтировали оружие, копали и маскировали по ночам новые позиции, прятались в окопах, блиндажах и «норах» от обстрелов.
И опять стреляли, стреляли, стреляли.
Лишь в короткие периоды затишья удавалось на коленке открыть и слопать банку тушёнки с сухарями, запить всё это водой из баклажки (спасибо доброму солдатскому ангелу с позывным «Гуманитарка»), и хоть немного поспать в маленьком, уютном и надежном блиндажике.
Одна загвоздка, не было смены, ротации. Не кому было менять. Практически весь наш небольшой добровольческий отряд и так был здесь, в этой выкошенной артналетами лесополосе.
Все мои боевые товарищи стали неузнаваемы. Позарастали бородами, осунулись. Пропитаная порохом, потом, гарью и грязью камуфлированная форма «стояла», как накрахмаленный воротничок.
Дней через десять, когда на бывшем кукурузном поле, отделяющем занятую «небратьями» лесопосадку от ихней же деревеньки Выселки покоилось уже штук 30 вражеских бронежилетов с «дурнопахнувшим содержимым» внутри, интенсивность обстрелов значительно уменьшилась. Может, заморские снаряды у «небратьев» начали заканчиваться, а может противник наконец-то понял, что нас таким «наглым накатом» не возьмёшь.
Перерывы стали гораздо длиннее и появилась уже возможность и чай на газовой горелке закипятить, и сухого борща в котелке запарить. Ну и подремать на пару-тройку часов побольше, конечно же.
Наконец, недели через две такого «активного противостояния», нам даже было разрешено отпускать на пару дней в основное расположение по одному бойцу из каждой группы. Помыться, постираться, отправить с единственного работающего без особых проблем штабного сотового телефона «приветы» родным и близким.
Первым с нашего поста на отдых пошел «Рымарь», как самый молодой и больше всего «тоскующий» по прелестям «банно-прачечного» отдыха.
Вот и в это раннее утро, через пару дней после его ухода, кое-как раздирая свои слипающиеся веки я подумал, что меня вызывают на «ноль» только потому, что наконец-то подошла и моя очередь хоть немного отдохнуть и привести себя в порядок.
Больше всего раздражало то обстоятельство, что в моей сильно отросшей за эти дни бороде частенько запутывались комары и другие вредные «насекомусы», толпами кружившиеся над нами. Они проникали в любую складку одежды, не давая нам покоя ни днём, ни ночью. Несмотря на то, что противомоскитные флаконы у нас «уходили» буквально упаковками, эти «наказания человеческие» зачастую атаковали, в отличии от вражеских минометов, гораздо прицельней «метясь» точно в лицо и глаза.
Собравшись, я взял у наших парней список того, что мне нужно было «выцыганить» для них, «потреся» как следует нашего зампотыла с кладовщиком, перевалился через бруствер траншеи и пополз сквозь высокую, мокрую от росы траву в сторону нашей деревни Синегоровки.
Продвинувшись ползком метров на 200 и перевалив через бугор я уже поднялся во весь рост, кое-как отряхнул свою мокрую от росы и травы одежду, и подхватив свой рюкзак и автомат пошёл по давно протоптанной полевой тропинке, постоянно окидывая взглядом голубое утреннее небо.
Это на позициях хорошо от вражеских «птичек» с гранатами уворачиваться. Пригнулся, и бегаешь по извилистой траншее туда-сюда. Она висит над тобой, дергается, а гранату всё же не сбрасывает. Понимает, зараза, что наверняка попасть не сможет, а если и сбросит свой «груз», то вряд ли он причинит хоть какой-то существенный ущерб.
В чистом поле совсем другое дело. Всё как на ладони.
Спрятаться или укрыться попросту негде.
А палить из стрелкового оружия по этой висящей над тобой метрах в 30, вечно дергающейся из стороны в сторону крохотульке без толку. Пробовали, и не раз.
Шансов, один на миллион.
Продолжение следует.
P.S. Так как с идеями по поводу дела Дятловцев пока небольшая заминка, связанная с кое-какими техническими накладками, я решил «порадовать» вас, уважаемые читатели и подписчики канала, небольшим автобиографичным рассказом. Если вам будет по душе, и вы одобрите это моё творчество, то я непременно продолжу.
Берегите себя.