Бык, породы кьянина, с гордым именем Мумусик, был счастлив.
Ему в единоли…простите, единомордное пользование, из уважения к его личным заслугам по увеличению поголовья, выделили личное пастбище. А это, знаете ли, очень даже приятно. Никто под ногами не путается. Не мешает своими кокетливыми ресничками вкушать сочную травку. И вообще…личное пастбище, это почетно, понимаете ли.
Солнышко уже грело, но ещё не пекло. По краю пастбища бежал журкий ручеёк. Словом, у Мумусика были все поводы для довольства. Полного.
Некоторое противоречие в счастливую картинку мира вносили оводы. Но мощный хвост отправлял их в последний полет мерно и целеустремленно.
Голоса, раздавшиеся внезапно, заставили Мумусика поднять голову.
С одного края пастбища надвигалась толпа не слишком дружелюбно настроенных граждан.
Бык удивился. Кому могло прийти в голову гулять здесь?!
С другого конца надвигалась толпа знакомых личностей.
Они иногда приводили Мумусику симпатичных телочек на свидание. К этим он относился вполне дружелюбно.
Правда, сейчас они пришли без телочек, внеся в мировоззрение быка некоторый когнитивный диссонанс.
Две толпы встретились у границы пастбища. Мумусик был настолько благодушно настроен сейчас, что даже не возмутился нарушением личных границ.
Громкие голоса доносились до почти задремавшего со жвачкой во рту и пригревшегося на солнышке быка.
Вдруг прозвучала сакраментальная фраза, он как то слышал её из той смешной штучки, которую хозяин называл смартфоном, и утыкался в которую, когда ему приходилось выпасать стадо самому:
- Это наша корова! И мы её будем доить!
Мумусик удивленно осмотрелся. «Где здесь коровы?!»
Палец типа из недружелюбно настроенной толпы явно указывал на него. НА НЕГО?! КОРОВА?! ДОИМ?!
Рев Мумусика утробным воем пригнул изумрудную траву к самой земле. Взрытая задними копытами земля, полетела комьями во все стороны.
Бушевавшая беседа вдруг резко стихла и сошла на нет. Знакомые личности почему-то резко оказались за границей пастбища, шустро перемещаясь в сторону хозяина Мумусика, находящегося на крыше своей фермы. Чинил он её.
Топот громадного, больше двух метров в холке бычары, запустил нехилую дрожь земли по округе.
Недружелюбные личности почему- то приобрели на личностях цвет снятого молока, и резво дернули куда-то. Куда? Да подальше!
Бык уже почти догонял. Личности неслись. Травы дрожали. Земля охала.
Мумусик догнал самого медленного, и уже почти занес рога. Но тот споткнулся. И случайно провел длинными, не очень чистыми, зато острыми, давным, давно не стриженными ногтями по боку искусанного слепнями Мумусика.
Мумусик аж затормозил, оставив нехилый тормозной путь.
Скосил лиловый глаз на доставившего удовольствие. Тот понятливо начал начесывать бока Мумусика.
Бык почти урчал, как громадный кот.
Когда прибежал хозяин, когти счастливчика были уже почти стесаны под корень.
Мумусик с этого момента обзавелся не только личным пастбищем, но и личным чесателем боков. Хозяин новому работнику положил весьма приятную оплату.
Потому что никому до этого, никому! Не удавалось так легко усмирить Мумусика. Когти были видать маловаты.
Недружелюбные личности отныне к границам не подходили. Да ну их! С такими-то коровами.
А к хозяину быка выстроилась очередь на будущих телят.
Кто ж от такого охранника откажется?!
И долго ещё по округе ходили сказки об очень выгодной для некоторых стрелке.
А что? Ведь и, правда, выгодная! Согласитесь?