Стыдно признаться, но с самого детства я отличаюсь способностью терять ключи.
Если пересчитать все ключи, которые были мной утрачены, наберется связка, как у ключницы в большом средневековом замке.
Ребенок, вечно теряющий ключи от квартиры – сущее наказание. Сколько раз родители делали мне наставления быть аккуратнее, внимательнее и следить за своими вещами, столько же раз я теряла ключи. Мне даже вешали на шею ключ на крепкой веревочке. Но и это не помогало! Не знаю как, но ключ всё равно терялся. Видимо, дело в моём особом таланте.
А если учесть, что часть моего детства пришлась еще на советское время, когда детей спокойно оставляли одних дома, можно представить, что я не редко попадала в разные истории из разряда: «ключ куда-то подевался» или «дверь сама захлопнулась».
Как-то раз, когда родители были на работе, ко мне пришла подружка Нина из соседнего подъезда. Мне было тогда шесть лет, а ей пять. Нина спросила, пойду ли я гулять. В шесть лет люди обычно не долго думают над такими вопросами. Поэтому я просто надвинула шлёпки на ноги и вышла за дверь в чем была – в домашнем халатике с сиреневыми цветочками.
И только, оказавшись в подъезде, вспомнила предостережение мамы. Нужно было надавить на какую-то маленькую белую кнопочку на двери и опустить её вниз, чтобы дверь не захлопнулась автоматически. Я этого, конечно, не сделала. Будет ли ребенок думать о разных премудростях замочных механизмов, когда подружка уже выбежала на улицу и надо скорее присоединиться к веселым играм? Правильно: ответ отрицательный. А ключ остался спокойно лежать дома. Ему-то куда торопиться?
Сначала я решила, что буду гулять до возвращения родителей. Но когда Нину загнали домой (был в нашем детстве такой термин), я поняла, что идея не очень хорошая. Посидев немного в одиночестве на лавочке, решила: надо что-то делать.
Ребёнком я была храбрым и самостоятельным. Поэтому, недолго думая, отправилась за ключом к папе на работу. Дорогу я знала. Нужно было идти всё время прямо (километра полтора), пока не набредешь на большое белое здание с растущими рядом голубыми елями и памятником дедушке Ленину. Я даже трудное название этого дома запомнила – райком партии.
Прибыв на место, бесстрашно вошла внутрь и стала подниматься по лестнице. В это время, видимо, закончилось какое-то собрание. И на лестницу высыпал народ. Я никогда больше не видела в одном месте такого количества строгих мужчин исключительно в серых костюмах. Они шли с серьезными лицами, но завидев, растрепанную девочку в шлёпках и халатике с сиреневыми цветочками, невольно теряли этот отпечаток важности своего труда на лицах. Его сменяли недоумение, удивление и, возможно, любопытство.
К счастью, строгие дяденьки не успели отреагировать, как полагается в таких случаях, и вызвать милицию. Потому что вскоре на лестнице оказался и мой папа. Он тоже был в сером костюме. Но я подумала, что он самый красивый из всех. К тому же добрый. Узнав, что произошло, папа не стал меня ругать. А просто достал из кармана свой ключ от квартиры и передал мне. Радостная от того, что всё так благополучно закончилось, я пошла домой. Больше в тот день я
ключей не теряла.