«Самая лучшая группа не отражает индивидуальности участников, потому что сама живет своей жизнью. У неё есть своя индивидуальность» — говорил Роберт Фрипп. Сегодня поговорим именно о такой группе.
Что же такое дисциплина в музыке? «Discipline is never an end in itself, only a means to an end», — написал Роберт Фрипп на обратной стороне конверта пластинки. «Art is the capacity to re-experience one’s innocence, craft is how you get there». Задача музыканта — развить свои взаимоотношения с музыкой. Взаимоотношения с музыкой всегда таинственны — человек не может их гарантировать, но может находиться в ситуации, где эти взаимоотношения наиболее вероятны. Дисциплина нужна музыканту для того, чтобы эти отношения с музыкой были наиболее надёжными. Иногда этой дисциплины недоставало музыкантам King Crimson начала 70-х годов, но начиная с 80-х уже ничто не вставало между Фриппом и музыкой.
Прежде чем приступить к музыке, стоит упомянуть, что King Crimson — это не совсем группа. Состав музыкантов менялся почти каждый альбом, и только Роберт Фрипп оставался постоянным участником. Но считать Фриппа эгоистичным лидером тоже не стоит — скорее он просто был связующим элементом, без которого группа не могла существовать. Сам он так объяснял этот феномен: «Когда появляется музыка, которую может играть King Crimson, появляется King Crimson, чтобы сыграть эту музыку». И ещё одна его точная цитата: «King Crimson — не какое-то определённое сочетание музыкантов, а метод создания музыки».
Как и положено, в 1980-х состав группы снова изменился. Только фанат джаза и полиритмии, барабанщик Билл Бруфорд, был единственным, кто играл с Фриппом ранее. Новыми участниками стали всегда веселый гитарист-экспериментатор и лирик в душе Эдриан Белью (Belew) и опытный сессионный басист Тони Левин, привнёсший в музыку King Crimson совсем новые звуки, издаваемые не только бас-гитарой, но и доселе невиданным инструментом — стиком Чапмена.
Гитарный дуэт Фриппа и Белью открывает альбом тем, что Фрипп называл «рок-гамелан». Основой для переплетающихся партий гитар послужил традиционный индонезийский инструмент — гамелан. Моторными ударными и стиком подключаются Бруфорд и Левин — что и не удивительно, ведь песня Neal and Jack and Me написана Эдрианом Белью от лица автомобиля фирмы «Студебеккер» 1952 года. При записи альбома не использовались никакие клавишные синтезаторы — все необычные звуки сыграны на гитарах Роберта Фриппа и Эдриана Белью.
Проникновенная песня Белью Heartbeat — Эдриан плывёт голосом поверх и поперек ритм секции, а Фрипп скромно дополняет его записанной задом наперед гитарой. Название песни оправдывает Билл Бруфорд, тарелка которого звенит всю песню, ровно отсчитывая пульс четвертями, напоминая своим звуком показания датчика.
На песне Satori in Tangier Белью пересаживается за вторую барабанную установку, а освободившееся место заполняет стик Тони Левина, который и открывает песню, плавно перетекающую в соло Роберта Фриппа. Начиная с почти беспорядочных возгласов, ноты структурируются и, как обычно и бывает у Фриппа, выстраиваются в очаровательную гармонию, уводя вместе с собой к небесам остальные инструменты. Магия, не иначе.
Ещё одна протяжная вокальная линия Белью, всё ещё играющего на вторых ударных — Waiting Man. Скоростное арпеджио Фриппа и полифония стика Левина прерываются барабанным брейком, открывающем путь для очередного гамелана на гитаре — фирменный почерк Роберта Фриппа. А в конце ещё одно соло на гитаре, но уже фирменное для Эдриана Белью. Невиданные тембры, скачки октавами, вибрато всей гитарой и абсолютный полёт фантазии.
Вторую сторону пластинки открывает Neurotica, начинающаяся с сирены, сыгранной Эдрианом Белью на гитаре. Видимо, тут никто не ограничивал Бруфорда и Левина в выборе количества нот. А им только дай простор для воображения — оба срываются во фри-джазовое безумие. Завершают картину шума большого города речитатив Белью и рвущийся вперёд рифф Роберта Фриппа. Дисциплина Фриппа берёт верх, и в середине песни уже вся группа синхронно марширует по Манхеттену (так называлась эта песня до выхода альбома), но в конце снова срывается в безумие. Возможно, не самая красивая в привычном понимании этого слова песня, но невероятно захватывающая. Подобные увесистые шаги вскоре приведут группу к альбому THRAK 1995 года.
Two Hands — перерыв после безумия прошлой песни. Медленная, с прозрачными тембрами гитар, написанная Эдрианом Белью вместе с женой. Тут и добавить нечего. The Howler, подобно своему названию, звучит как вой. Вой неизвестных космических существ, сыгранный квартетом на Земле. С каждой секцией музыка всё усложняется и ускоряется, в самом же конце гитара Белью уже режет пространство, сметая все остальные инструменты стеной искаженного звука, но рифф Роберта Фриппа закольцовывает песню и устремляется дальше в космос.
Финал — Requiem. Сразу узнаваемый звук гитары Фриппа парит над пасторальным ландшафтом, но тут неторопливо вмешиваются барабаны с басом. Испугавшись этого, гитара начинает метаться в закрытом пространстве, в конечном счёте выдыхаясь и забиваясь в угол. Но Билл Бруфорд только сел за ударную установку и не намерен останавливаться. Нападками ударных он выжимает из «Фернандеса» Фриппа последние звуки, после чего затихает с чувством выполненного долга. Бас доигрывает печально-таинственную партию, и альбом затихает.
Beat — уникальный альбом. Это очень экспериментально и неожиданно, но при этом понятно и доступно. И, как и вся музыка King Crimson, Beat невероятно красив и трогателен. Альбом призывает сначала сесть в ретромобиль и мчаться по автостраде PanAm, а на середине остановиться, чтобы, глядя на прерии, задуматься о вечном