Наибольшего внимания генерала-аншефа Суворова требует санитарное состояние войск. Еще в декабре 1792 года, находясь в пути по дороге из Петербурга в Херсон, Александр Васильевич заезжает с инспекцией в крупный госпиталь Елизаветграда (ныне Кропивницкий — город в центре современной Украины, административный центр Кировоградской области). Ехавший с Суворовым подполковник Иван Онуфриевич Курис описывает в письме Дмитрию Ивановичу Хвостову елизаветградский госпиталь так: «не в силах описать, в какой жалости здесь госпиталь; <…> строение сыро, кучи больных, один другого теснят без разбора; нашли в этом госпитале не отправленных по указу Военной коллегии в гарнизон, инвалид и отставку до 500 человек на порции». Тоже самое потом обнаружено и в 4 остальных госпиталях. Всех лишних людей, Александр Васильевич приказывает немедленно отправить, кого по гарнизонам, инвалидов же в отставку, по домам.
В ходе инспекции, в войсках обнаруживается огромное число больных. В Крыму и Приднестровье их количество просто огромно и насчитывает по 100 и более человек на каждый полк. Уход за больными плохой. Умершие долгое время в отчетах показываются живыми, как было и в Финляндии. Больные поступающие в госпитали под разными предлогами не показываются выбывшими из полка, чтобы пользоваться отпускаемым на них довольствием. В письме статс-секретарю Петру Ивановичу Турчанинову Суворов, в качестве примера размеров воровства, приводит свой разговор с ординарцем:
— Зыбин, что вы бежите в роту, разве у меня вам худо, скажите по совести? — спрашивает великий полководец.
— Мне там на прожиток в год 1.000 рублей.
— Откуда?
— От мертвых солдат.
О масштабах бедственного санитарного состояния русских войск на юге России, можно судить по статистическим данным. На 12 января 1793 года под началом Суворова состоит 77,341 человек, из которых в строю только 51,484. При этом в войсках поразительно высокая смертность. Например, в Белевском и Вятском пехотных полках умерло в 8 дней по 8 человек в каждом, в Николаевском гренадерском в 5 дней 10 человек, в казачьем Родионова полку в 17 дней 12, в Троицком пехотном в 28 дней 27, в Полоцком в 18 дней 43, — все это независимо от умерших в госпиталях. В другое время в Белевском полку умерло в 5 дней 12 человек, в Витебском в 19 дней 19, в Троицком в 24 дня 28. У повидавшего многое на своем веку генерала-аншефа Суворова от таких цифр волосы шевелятся на голове. Ситуация требует немедленного расследования причин и такой же неотложной реакции.
Великий полководец тут же назначает две комиссии с широкими полномочиями. Одну — из штаб-офицера и дивизионного врача. Другую — из двух штаб-офицеров и штаб-лекаря. Комиссии исполняют поручение Суворова ответственно и основательно. Комиссары живут в войсках целыми неделями, изучают подробным образом корень санитарных проблем, дотошно вникая во все мелочи солдатского быта. Дают предписания к исправлению и наблюдают исполнения своих предписаний. Труды комиссий увенчиваются успехом.
Предписания комиссий состоят из двух частей. Первая: исполнение гигиенических мер, широко применяемых Суворовым еще в Финляндии, включающих в себя соблюдение опрятности и чистоты, цель которых — предупреждение заболеваний. Вторая: фармацевтические меры, включающие в себя возможности совершенного истребления таких факторов, как злоупотребления при заготовке медикаментов, дурное их хранение, недостаточное количество, несвоевременная доставка и неумелое употребление. Обе поставленных Александром Васильевичем задачи: и гигиеническую, и фармацевтическую четко формулирует к исполнению штаб-лекарь Ефим Тимофеевич Белопольский в инструкции: «Правила медицинским чинам», по приказу Суворова разосланной по всем частям.
В результате строгого исполнения обоих предписаний, заболевания в войсках идут на убыль и уже к осени 1793 года понижаются до минимальных отметок, почти исключив смертность.