Театр Буфф им. И.Р. Штокбанта не первый год радует зрителя необычайно приятной визуализацией пьесы Гоголя «Ревизор». Стоит только замолкнуть первым приветственным аплодисментам, на сцене появляется сам Николай Васильевич. И несмотря на весь внутренний трепет от столь неожиданной встречи, у зрителя тут же возникнет вопрос: «А стоило ли призраку вмешиваться в это чувство предвкушения от предстоящего действия?»
Пред зрителем предстает некий уездный город и здесь стоит отметить простоту, но в то же время ясность всех сценических декоративных элементов. Поселение, обитое кривыми и гротескными досками, вывески, развешенные сплошь и рядом, да мост, состроенный не столько для радости глаз, сколько для выполнения своей первоначальной функции. Во всей этой такой знакомой зрителю атмосфере вот-вот должна прозвучать та самая фраза, с которой всё обычно и начинается. Но, к сожалению, формат, в котором в этот раз ее представил Мурад Султаниязов (Городничий) был пренеприятнейший. Всё напряжение и потрясение, стерлось легкостью интонаций и незатейливостью движений. Между тем, в более ранних постановках им же эта реплика была исполнена блистательно.
Данное негативное впечатление тут же поменяло свое направление благодаря абсолютно непревзойденному взаимодействию уездных чиновников. Какое же удовольствие для зрителя смотреть на фактурных героев. Идеально подобраны типажи, проработана речь и манера поведения. Особое внимание хочется уделить образам Михаила Трясорукова (Земляника) и Андрея Соловьева (Ляпкин-Тяпкин). Отличная актерская игра не только в полной мере подчеркивает карикатурность персонажей, но и буквально воплощает в реальную жизнь героев Гоголевской пьесы. Пренепременно хочется отметить Нику Козоровицкую (Анна Андреевна) и Юлию Игнатьеву (Марья Антоновна). Их героини умело совмещают несовместимое: кокетство и очарование женского образа и, вместе с тем, девичью легкомысленность, бабью глупость и провинциальное суждение о жизни не по уму, а по «костюмчику».
Музыка Дмитрия Шостаковича как нельзя лучше воздействует на зрителя в данном спектакле, а вот постановка балетмейстера Олега Игнатьева откликается совершенно иначе. Искрометный танец купцов различных сезонностей и наружностей хоть и был бодр и весел, но при этом выступал не в качестве элемента спектакля, а как отдельная вставка, не несущая в себе абсолютно никакой смысловой нагрузки. Художник по свету также не смог показать профессиональный уровень. Большинство световых эффектов постановки кажутся излишними. В таком ключе они работают не на усиление зрительского восприятия, а только лишь на отвлечение внимания и создание нежелательного светового шума.
Пожалуй, особое внимание стоит обратить на результат работы художника по костюму. Как же умело сочетаются строгие сюртуки и цилиндры с такими пестрыми и несколько несуразными паттернами брюк. Чего стоят огромные галифе в крупный цветок у самого важного главы уездного города, крупный бант, закрывающий шею и половину лица, у его превосходительства Хлестакова и абсолютно очаровательнейшие борзые щенки костюма Ляпкина-Тяпкина. Стоит отметить, что даже такие маленькие детали отлично подчеркивают абсурдность атмосферы города N, абсолютную комедийную непосредственность.
Низкий поклон Дмитрию Аверину (Хлестаков), который настолько тонко проработал роль одного из основных персонажей, что контур актерских образов и реплик меркнет перед зрителем, а вместо него в полной мере проявляется уже не вымышленный герой Гоголевской пьесы, а самый что ни на есть настоящий Иван Александрович Хлестаков. Очень грамотно выдержанный баланс между персонажем «никаким» и «всяким». При этом, к большой радости зрителя, Дмитрий Аверин не воплотил в Хлестакове хвастуна, шута и негодяя. Актер мастерски подчеркнул ту самую юношескую напыщенность, себялюбие и то желание во что бы то ни стало быть услышанным, которое в итоге и запустило механизм комедии ошибок.
Спектакль «Ревизор» в восприятии режиссера-постановщика Исаака Романовича Штокбанта хоть и кажется несколько недоработанным, а порой и чересчур наигранным, всё же стоит внимания публики. В такой постановке каждому будет посильно узнать Хлестакова и Землянику, Бобчинского, Добчинского и Коробкина, потому что каждый пришедший на спектакль увидит в них знакомое отражение кривого зеркала и, смеем надеяться, посмеется в первую очередь над самим собой. А в прочем, не это ли то самое нужное, важное и главное в диалоге театра с любимым зрителем?
