Генерал Иван Чистяков на своем личном примере знал, что такое позор и трусость. Ведь он и сам, бывало, трусил.
В мае 1918 года красноармеец 1-й Тульский добровольческого отряда Иван Чистяков испугался. Отряд отправили подавлять кулацкое восстание в Языковской волости Тульской губернии. Но новобранцев не научили даже стрелять из винтовки, а назначенные в пулеметную команду не знали даже, где находится замок в пулемете. И когда вспыхнула пальба.
Иван позорно бежал с поля боя. Но был изловлен командиром отряда Арсением Алексеевичем Лебедевым, претерпел некоторые побои в виде оплеух и вернулся в строй. Случай тот стал уроком. Чистяков больше никогда в бою не трусил.
Прошло много лет. Началась Великая Отечественная. В октябре 1942 года генерал-майор РККА Иван Михайлович Чистяков был назначен командующим 21-й армией. И в первые дни командования к нему подошел Председатель Военного Трибунала военюрист 2 ранга Бороденко и попросил подписать приговор. Ранее, предыдущий командующий армии подписывал эти приговоры пачками, даже не читая, но Чистяков столкнулся с подобным впервые и заинтересовался этим вопросом.
Красноармеец рядовой Малахов обвинялся в малодушии, трусости, бегстве с поля боя и был приговорен к расстрелу.
В беседе выяснилось, что сам военюрист Бороденко никогда не видел обвиняемого и не знает всех обстоятельств дела. Генерал решил разобраться в этом случае и выехал в часть, прихватив с собой весь Трибунал: военюриста 2 ранга Бороденко, военюриста 3 ранга Бирюкова, ефрейтора Исакова и секретаря Бергольцева.
Ехали на двух автомобилях. Командарм — впереди, машина трибунала замыкала колонну. В ходе следования колонна нарвалась на артиллерийский обстрел немцев. Автомобиль командарма сумел прорваться, а машина с членами военного трибунала повернула назад.
Добравшись до воинской части, генерал разобрался в деле рядового Малахова. Действительно, красноармеец проявил малодушие, струсил и сбежал, но затем, осознав свой проступок, вернулся на поле боя и присоединился к своим товарищам. Приговор в отношении бойца был излишне суров.
Когда генерал-майор Чистяков вернулся на КП, он поинтересовался, где находятся члены военного трибунала. Выяснилось, что они изволят пить чай.
Далее, с его слов:
"Через пять минут приводят ко мне эту троицу. Один ещё печенье дожёвывает.
Спрашиваю:
— Куда вы делись? Почему не ехали за мной, как я приказал?
— Так ведь обстрел начался, товарищ генерал-майор, поэтому мы назад и повернули.
Говорю им: — Обстрел начался, значит, бой начался. А вы меня бросили в этом бою, струсили. Кто из вас законы военного времени знает? Что полагается за оставление командира в бою и бегство с поля боя?
Побелели. Молчат. Приказываю командиру комендантского взвода: — Отберите у этих дезертиров оружие! Под усиленную охрану, а завтра в 09:00 расстреляйте всех этих троих перед строем!
Тот: — Есть! Сдать оружие! На выход!
В 3 часа ночи звонит Хрущёв (член Военного Совета нашего фронта): — Иван Михайлович, ты что вправду собираешься завтра трибунал расстреливать? Не делай этого. Они там уже Сталину собрались докладывать. Я тебе прямо завтра других пришлю взамен этого трибунала.
— Ну уж нет, — я Хрущёву говорю. — Мне теперь никаких других не нужно! Только этих же хочу.
Тот засмеялся, говорит: — Ладно, держи их у себя, раз хочешь".
Генерал отменил свой приказ и члены трибунала расстреляны не были. Но урок усвоили и с того дня выносили только мягкие приговоры.
Так, 3 ноября 1942 года этим же составом Военного Трибунала 21-й армии рассматривалось дело лейтенанта Л.Г. Шкурина, командира взвода 209-го танкового батальона 88-й танковой бригады.
Выяснилось, что этот Шкурин в период с июня по сентябрь 1942 года трижды бежал из рядов Красной армии, не желая служить в РККА (сначала сбежал с поля боя, бросив вверенный ему танк, но был пойман, снова бежал, был пойман в соседней области, доставлен в резервную часть, откуда снова удрал).
Во время последнего побега Шкурин уничтожил личные документы, представлялся Николаем, загулял на железнодорожной станции, попал под немецкую оккупацию, был задержан патрулем полевой жандармерии, допрошен и якобы отпущен, а 13 сентября 1942 года был задержан уже комендантским патрулем Красной армии и назвал свои подлинные данные, надеясь, что звание лейтенанта окажет на патруль воздействие. Но комендантские лейтенанта задержали.
Приговор военного трибунала 21-й армии: Воинского звания "лейтенант" лишить, приговорить к лишению свободы в ИТЛ сроком на десять (10) лет с поражением в правах по п.п. «а», «б» и «в» ст. 31 УК сроком на пять (5) лет без конфискации имущества. А могли бы и расстрелять.