Настасья Николаевна уже почти целую неделю не встаёт с кровати. Лежит, раскидав сухонькие ручки поверх одеяла, смотрит ничего не выражающим взглядом перед собой и даже есть отказывается.
Дед Пахом тщетно уговаривает жену похлебать бульона с домашней курочкой. Рассказывает, что ради неё он совершил отважный поступок, самолично отрубив курице голову и ощипав перья. А уж то, что он эту птицу ещё и выпотрошил да бульон сварил, вообще геройство. За это ему звезда на грудь полагается, не меньше. Но Настасья уговорам не внемлет, съест пару ложек и отворачивается.
" Всё одно,— говорит — помру. Нечего зря продукты переводить."
Пахом почти от неё не отходит, только курям зерна насыпать, да Шарику бросить горбушку. Вот и всё его хозяйство. Дома бы ещё полы вымыть, пыль кругом, да не привык Пахом таким заниматься, не мужицкое это дело.
А Настасья всё лежит, ничего вокруг себя не замечает, помирать собралась.
Дед Пахом и фельдшерицу Тоню вызывал. Та предлагала в районную больницу лечь, на обследование, но Настасья отказалась.
— В этих больницах — говорит — заразу ловить только. Ещё тебя, Пахом, заражу. А ты, может, женишься ещё, как меня не станет.
— Сдурела, баба? — смеётся Пахом — Куда мне жениться? Восьмой десяток доживаю, кто за меня пойдет?
— А вот Лидка соседка и пойдет. — стоит на своем Настасья — Любовь твоя старая. Она вон, как грядки полоть наклонится, так обязательно задом к нашему двору поворачивается.
— Да какая любовь? — спорит с женой дед — Я тебя всю жисть любил, потому и женился.
— Это от того, — объясняет Настасья мужу — что я приворожила тебя в молодости. А то б ты на Лидке женился.
— Ну что ты мелешь? — Пахом уже начал злиться — Какой приворот? Лидка, конечно, баба в теле. А по молодости вообще аппетитная была. Только я во все эти привороты не верю.
—И вообще, — Пахом надел душегрейку и открыл дверь, впуская в избу клубы холодного воздуха —пойду лучше дров принесу в дом.
Он хлопнул дверью, а Настасья приподнялась на локте и посмотрела вслед мужу.
"Аппетитная, значит. — в душе появился давно забытый, гаденький такой, червячок ревности — Ну ну, не подавись смотри"
Вскоре Настасью сморил сон.
Проснулась она от чувства голода, в животе громко урчало. Женщина открыла глаза и осмотрелась в поисках мужа. И вдруг замерла, увидев прямо перед собой необъятный зад соседки. Лидка, наклонившись и что-то мурча себе под нос, мыла пол. Она мыла пол в её, Настином, доме!
— Это что такое? — женщина села в кровати.
— Ой, Николавна. — соседка разогнулась и одернула подол — А я тут полы мою.
— Полы!!!— Настасья соскочила с кровати, выхватила у Лидки мокрую тряпку и принялась охаживать соседку, куда придется — Я тебе покажу полы! Заголилась тут!
Лидка, закрывая лицо руками, схватила свою шубейку и бросилась к выходу.
Пахом, держа в левой руке охапку дров, правой только потянулся к ручке, как дверь с силой распахнулась, сильно ударив его в лоб. Старик тут же приземлился на пятую точку, рассыпав вокруг себя поленья. Из избы, вереща и отмахиваясь, выскочила соседка, за ней выбежала его Настасья, что-то крича и охаживая Лидку грязной тряпкой. Сидя на полу в сенях, Пахом недоуменно проводил обеих взглядом и стал собирать дрова.
Когда Настасья вернулась, муж, потирая шишку на лбу и усмехаясь в усы, спокойно растапливал печь. Женщина молча прошла мимо, достала муку и начала заводить тесто.
Целый день с мужем она так и не разговаривала, но потом всё же отошла.
Вечером Пахом с женой мирно пили чай и ели пирожки с печенью. Помирать, в этот раз, Настасья передумала, не время ещё.