И снова я под знаком Пародиста.
Предыдущие статьи :
Когда мы пытались посоревноваться в написании пародий, был один поэт, которого мы «мучили» гораздо чаще других.
Асиновский Олег Эдуардович. Ему сейчас всего 59 лет, живёт и здравствует в Москве. Вот, что о нём написано в всезнающей Википедии:
Его стихотворная походка стремится к «поэтичности». Его речь, чтобы избежать выхолащивания, активно использует игру, неожиданные смысловые повороты. Асиновский активно использует ресурс метафизики для создания органического письма. Собственно, все последние произведения поэта связаны с книгой книг — с Библией. Он не только пишет на библейские мотивы, но и создает своеобразный комментарий на отдельные библейские книги.
Если вдруг Олегу Эдуардовичу попадётся на глаза эта статья, пусть подумает о том, что в каком-то смысле пародии – это свидетельство известности. 😊
Итак.
Голубятник морщит спину.
Он на птичью половину
пробирается ползком.
От него седым виском
пахнет строго на юга.
Оперяется нога.
А спина не оперяется
и в ноге не растворяется,
и не давит на лицо,
как голубка на яйцо.
***
Таракан наморщил лоб,
Он уже как пьяный клоп
Пробирается ползком
В холодильник за куском
Аппетитной колбасы,
Пахнет прямо на усы,
И усы не опускаются,
Только ближе придвигаются,
И свиваются в кольцо,
Зацепившись за яйцо...
...............................
А яйцо и не разбилось -
Оперилось, покатилось,
Щекотать давай с разбега
Асиновского Олега,
Чтоб проснулся, принял душ,
И пороть закончил чушь.
Фрейлина рычит.
Лошадь ее мчит,
голую купать.
Выкупала. Встать
помогла с колен
тленных. Дабы тлен
из коленок двух
по воде, как дух
над землей носясь,
с лошадиных грязь
четырех копыт
опрокинул в быт.
***
Снится жуткий сон:
Нависает ОН
Надо мной опять,
Не могу я встать -
К стулу привязал,
"Слушай стих!" -сказал
Громогласно, в плен
Захватил, с колен
Не могу смахнуть
Толстый том, где муть,
Больше ничего -
Асиновский О.
Слушать не хочу,
И сквозь сон мычу
И рукой машу,
Разбудить прошу-ууу!!!
Собака улыбается пожару.
С пожарника улыбчивая тварь
сдувает пыль. Улыбчивая пара
пылинку пеленает, как букварь.
Спасибо, букварю-невозвращенцу.
Он - пыль чужого языка.
Он - тварь, которая младенцу
не улыбается, пока
супружеская пара отдыхает
с пожарником и без лаптей.
Родная буква на собаку лает.
Супруги делают детей.
***
А ветер лает, а собака носит
Пожарнику для пыли пылесос,
А сорок восемь половинку просят,
Ну, или хоть по стопочке на нос...
Спасибо, букварю-приспособленцу,
Синонимы мы быстро подберём
И выдадим цензурное коленце
Олегу...или стукнем букварём.
Поэтов труд достоин уваженья,
Но просим, Асиновский, без затей!!!
А то свершим мы акт самосожженья,
Или забудем, как рожать детей.
Гейшу на аэродроме
камикадзе по соломе,
как неадертальку
утянул под гальку.
Опосля по аэродрому
собирал он ртом солому,
словно в Угличе слюну
убиенного. Волну
языком подъемля.
Галечному внемля
шуму гашишиному,
пискнул по-мышиному.
***
Африканку на причале
Асиновский помочалил,
А потом повёл по кочкам,
А она ему по почкам,
Чтобы слюной не сильно капал
И не сыпал пепел на пол,
Только этот камикадзе
Продолжает изгаляться
Над стихом и словом,
Так, что крыша снова,
Тихо шифером шурша...
Придушить бы, как мыша.
А ведь у Асиновского есть интересные стихи, во всяком случае, любопытные. Особенно книга литографий «О лице его» с рисунками Юрия Петкевича.
Спасибо всем, кто улыбнулся! 😉