Кир расслабился и прикрыл веки — нутром чуял, что отец врёт, но желание спорить и что-то доказывать начисто пропало. Тот вдруг с отвращением отставил пустой стакан и грузно встал.
— Пойдём, отведу тебя в твою комнату.
Маслёнов старший помог Киру доковылять до спасительной кровати, пожелал спокойной ночи и напоследок бросил в сумрачную темноту:
— Я рад, что всё закончилось. Ты спи, а завтра мы решим, как жить дальше. Прорвёмся, сынок.
Кир помолчал в ответ, а отец аккуратно прикрыл дверь и ушёл, ступая на цыпочках, как в детстве. Спать Кир не собирался. Выждав достаточно, он поднялся и нащупал в тумбочке фонарь, который раньше использовался для самых безумных подростковых вылазок. Батарея была ещё заряжена, и Кир проскользнул обратно к камину.
Зная секрет, он довольно легко заставил фальшивую дверцу отъехать и полез в головокружительную черноту люка. Фонарь то и дело выхватывал исчерченный частыми бороздами бетон, а темница на дне после высоких потолков особняка показалась и вовсе крохотной, как собачья будка, и провонялась чем-то кислым. Кто-то частенько использовал её по назначению, вот только кто и когда?
Кир провёл ладонью по каракулям, выцарапанным по бетону — фонарь делал их выпуклыми и кричащими. Запертые здесь существа явно провели здесь тьму времени и стремились оставить памятные отметины на стенах, но он пока не мог разобрать их смысл. Возле ниши он нашёл кое-что смутно знакомое — чёрточки, которыми отмечают рост детей. Он сверил даты вдоль пометок и крякнул. Темницу использовали в те годы, когда Кир жил в этом самом особняке. С отцом.
Но почему он умудрился не заметить пленников или пленника? Пленницу?
Кир всматривался в метки, и фонарь в его руках начал дрожать.
Он вспоминал.
Его превращения в зверя… Отец относил его вниз и запирал, как только назревал скорый приступ. Кир проводил в подземелье дни, даже недели, прежде чем ослабевал до того, чтобы пропало желание рвать прислугу. Конечно, его подкармливали, но не слишком щедро — нужно было довести зверя до истощения, и тогда тот сдавался, отступал до поры. Отползал в воображаемую нору, которой и стала темница. Чёрное место без единого пятнышка света. Как выключатель. Раз — и всё стёрто. Включая память о содеянном.
Несколько женщин из персонала пострадало — мальчик ранил их, возможно, убил, пока отец научился предвидеть развитие событий. Иногда Кир убегал раньше времени, и тогда отцу приходилось прятать тела. Тем чаще, чем умнее становился Кир. Он научился искусно притворяться паинькой и скрывать растущую агрессивность.
Он вспомнил ямы и его чуть не вывернуло.
Очевидно, к одной из них и направили Варю. К той, со времён института. Последние девушки. Он с трудом сдерживался, чтобы дождаться леса — что-то удерживало его от расправы прямо в городе. Возможно, страх перед отцом. Или стыд.
Но сейчас, в подвале, он не чувствовал ни малейших признаков это ярости. Словно он излечился в тайге. Действительно излечился.
На винтовой лестнице зашумело и ноги отец вскоре показались внизу.
— Ты вспомнил? — глухо спросили ещё со ступеней.
— Да, — Кир опустил фонарь, чтобы не слепить собеседника.
— Мне жаль. Правда, жаль.
— Я не помню последних девушек. Их я тоже убил?
— Нет, сынок. Похоже, ты излечился. Я всегда знал, что ты справишься. Ты не такой, как мать Вари.
— Тогда что произошло?
— Они нашли ямы. Я был вынужден защитить тебя.
— Что ты сделал? — у Кира захватило дух.
— Я сделал так, что убийства возобновились. К сожалению, ты сглупил с той девицей и сперва подумали на тебя — они уже тебя подозревали, если честно. А потом доказал, что убийцей была Варя. Мне жаль. Я не думал, что вы… поладите, но кто-то должен был ответить за те случаи.
— Ты убил их?
— На самом деле, их почти убил ты. Повёз в лес, а потом… Потом отпустил. Ты выздоровел, Кир. Полностью излечился. Я просто закончил начатое и обеспечил присутствие Вари поблизости. Свидетелей и прочее.
— Ты её освободишь, — сквозь зубы выдавил Кир, — она не пострадает ни за что.
— Нет. Поздно. Её уже забрали и не отпустят. Не уверен, что она ещё жива.
— Как ты мог?!
— Ты — мой сын, — просто ответил отец, — а она — просто девчонка с плохими генами. Не повезло.
— Ты заранее знал, как с ней поступишь?
— И да и нет. Она — идеальный кандидат для подстраховки. Я держал её поблизости на случай, если понадобится. Все уже поняли, что Варя — дочь старых убийц, избежавших наказания. Поверили, что я отчаянно влюбился, что я не хочу подставить её, раз жил с ней два года. Якобы в любви и согласии.
— А она? Она знала, кто убийца?
— Я сказал ей, что убийца — ты. Но я придумаю, как тебя спасти.