В предыдущей статье я рассказывала, как впервые в жизни купила себе коня потому что его чуть было не съели. А так же о том, как Морозова Елена (я вспомнила как ее звали - директор центра по конной реабилитационной езды РДМО "Флена"), фотографировалась с ним уже после того, хотя она самолично отправила хромую лошадь к цыгану.
После того как коня отправили к цыгану, я нашла в займы денег, выкупила его, придумала целую спасательную операцию, конечным пунктом которой стал Московский ипподром. Мы встали в отделение к рысакам, честно отстояли карантин 2 недели, во время которого нельзя было ни выводить, ни работать, ни особо даже приезжать к коню. Я работала совсем недалеко от ипподрома и помню с каким трепетом я ждала окончания рабочего дня, и весной, по лужам, среди распускающихся почек, шла к коню. И потом выходила на дорожку круга, ездила мимо исторических трибун и башенок главного административного здания, правда, не долго. Он постоянно хромал. Вылечив связку колена, он стал хромать на другую связку, а в добавок ещё и кашлять. Я приезжала к нему как на работу, по часам, каждый день. И в какой-то момент приняла решение перевозить его за город, на природу.
Мне было сложно привыкнуть к мысли, что табун ему будет важнее наших тренировок и моего лечения. Но именно так и оказалось. Там он расшагался, отхромался, и уже через полгода я стала его работать с полными нагрузками.
Это была юморная, полная собственного достоинства, лошадь. Я была привязана к нему в силу своей ответственности. Но ощущения что именно это - та самая лошадь, у меня не было. Он был мне просто другом, за которого я отвечала. И который менял мою жизнь. Вместе с ним я поменяла несколько мест работы, и в итоге бросив журналистику осталась работать на конюшне у большого Дениса. И там мы жили и работали около 4-ех лет.
Пока я работала там, у меня в жизни многое поменялось. Ушла мама, остались две старые собаки, которых пришлось отдать на передержку, и они прожили совсем не долго. Маленькая мраморная такса Фрося, последнее мамино приобретение, ушла из жизни уже у Дениса, когда на неё упала лестница с рабочим. Ушла за несколько секунд. Потом я полгода плакала по Фросе, даже больше, чем по маме, и решила завести таксу. Это оказалась Леля. И вместе с ней к нам пришла и такса Нола, они прожили потом 11 лет, и одна живёт до сих пор.
В целом Жирку там было хорошо. Я работала около 8-10 лошадей, это все были очень сильно любительские лошади, в основном не очень хорошие по здоровью. К концу третьего года работы там я стала понимать, что привязана к месту, в котором не расту. Туда очень сложно было звать тренера, и рабочие площадки были только летом. Правда были бескрайние поля. И речка рядом. Но жизнь не стояла на месте и стоило что-то в ней менять. Я поступила на ветеринарный и уволилась от Дениса. Мы с конём переехали в КФХ "Ольгино".
Там я познакомилась с Ирой и Олей Аржаевой, узнала идею зарождения целой деревни, эко-туризма, лошадей уровня Чемпионатов Европы, которая начиналась с простой пони на планерной. Атмосфера прекрасного места очень сильно омрачалась единственной крытой бочкой. У меня в работе были молодые спортивные лошади, но работать их было фактически негде. И вторым удручающим фактором была начкон. Которая мешала всему чему можно мешать, не развивала ничего и сильно все портила.
Поэтому там меня хватило на 9 месяцев. Однако связь с удивительными по своей энергетике людьми, дружба с Ирой, осталась. И мы продолжаем общаться.
Дальше я искала свое место в жизни, меняла работу, дома. Конь мой толстый решил сильно заболеть, у него закрутился тонкий кишечник. В Новом Веке ему сделали операцию, я в очередной раз собрала денег, и это уже было около 500 тыс рублей. И в следующей статье я расскажу о том, как все закончилось. И началось что-то новое. О решениях, отчаянии, поисках, хороших людях и об этом неунывающем толстом коне.
Продолжение следует!