— Мне это неприятно тебе говорить, Леонид, — сказала Зоя, — но женщины — очень хитрые.
— Только не ты, мама! — ответил Леонид.
— Да, сынок, да, — тяжело вздохнув, сказала Зоя. — Я, в том числе. Хоть я и мать твоя, но я тоже женщина.
— Ты — добрая, мама, — уверенно сказал Леонид. — Заботливая. В тебе хитрости ни на грамм. Ты на себя наговариваешь. Где ты и где хитрость?
— А вот сейчас обидно было, — произнесла Зоя. — Ты мне не веришь? Тогда зачем позвонил? Чтобы сказать гадость?
— Прости, мама. Я, честно, не хотел тебя обидеть. Я позвонил, только чтобы посоветоваться.
— Пойми, Лёня, можно быть и доброй, и ласковой, и заботливой, и вкусно готовить, и целыми днями говорить о своей к тебе любви (как это очень хорошо умеет делать, например, твоя жена), но быть при этом хитрой.
— А она так делает? — удивился Леонид.
— А ты как будто не замечаешь?
— Если честно, нет.
— Мужчины не могут видеть того, что видим мы, женщины, сынок.
— Я всегда думал, что хитрость и доброта — две вещи несовместные.
— Ты думал неверно, — произнесла Зоя. — Ещё как совместные. И если бы ты больше читал и смотрел телевизор, ты бы знал, что одно другому не мешает. Особенно, когда дело касается женщин.
Сказав это, Зоя задумалась. Леонид испугался, что мама закончила разговор.
— Алё, мама, ты где? — спросил он. — Я тебя не слышу!
— Здесь, сынок, здесь. Не волнуйся.
— Господи, как ты меня напугала, мама. Ты вдруг куда-то пропала. Я думал, что с тобой случилось что-то.
— Ничего не случилось. Задумалась немного. Говори, сынок, чего хотел.
— Это ты говори, мама. Что мне делать-то?
— В каком смысле?
— Я ведь специально позвонил тебе, мама, чтобы посоветоваться. Забыла?
— Нет-нет. Не забыла. Просто немного отвлекалась. Ты напомни мне, о чём мы говорили.
Леонид знал, что у мамы были трудности с запоминанием. И он не удивился её просьбе напомнить, о чём шёл разговор.
— Мы говорили о том, мама, что я очень устал от семейной жизни, — ответил Леонид. — Пятнадцать лет брака полностью истощили меня. Полностью! Работа, дом, работа, дом, потом снова работа (будь она неладна) и снова дом. И, что дома, что на работе. Нет никакой разницы. И там, и там я что-то кому-то должен.
А в результате? Множество проблем. Нерешённых. И ещё неизвестно, где проблем больше. И так на протяжении уже пяти с половиной лет. Ты пойми, мама, нас четверо. Я, жена и двое детей. И всё это в двухкомнатной квартире, площадью в 54 квадратных метра. У меня нет больше сил, мама, пойми. Это невыносимо.
Но и это не главное. Я встретил женщину. Это не то, что ты думаешь, мама. В этот раз всё намного серьёзнее. Я влюбился. Вот почему я хочу уйти и с работы, и от Елены. Что думаешь, мама? Что мне делать?
— Ты хочешь развестись? — уточнила Зоя.
— Да, мама. Я хочу уйти с работы по собственному желанию, потому что сил больше нет. И я хочу развестись с Еленой и переехать к Веронике. Потому что она любит меня и ждёт. Я хочу быть с той, которую люблю, мама. Но только чтобы в этот раз уже не было никакой работы, никаких детей и, вообще, никакой женитьбы. С меня хватит. Вот о чём мы говорили, мама. Ты вспомнила?
— Да-да. Я вспомнила. И что я тебе на это ответила?
— А ты сказала, что тебе неприятно мне об этом говорить, но все женщины хитрые.
— Точно, сынок, хитрые. Теперь я всё вспомнила. Спасибо, что повторил. Ещё какие хитрые. И твоя жена — не исключение. И если с работой всё предельно просто: написал заявление, отработал две недели и ушёл. То с женой всё несколько иначе. Твоя Елена — хитрая. И поэтому уходить от неё следует по-умному.
— По-умному? Это как? Я не умею.
— А я тебя научу, — ответила Зоя. — Слушай внимательно и всё запоминай, ничего не упуская. Потому что в этом деле важна будет каждая мелочь. Понял?
— Понял, мама.
— Всё запомнишь? Ничего не упустишь?
— Запомню. Не упущу.
— Уйти от жены, сынок, можно по-разному, — продолжала Зоя. — Можно просто, собрав в рюкзак свои нехитрые пожитки, уйти, хлопнув дверью, радуясь тому, что освободился наконец. Так от нас ушёл когда-то твой отец. А можно уйти правильно, сынок!
— Что значит «правильно», мама?
— Забрав у неё, например, квартиру, — ответила Зоя. — Своей квартиры-то у тебя ведь нет. Я понимаю, что квартира, в которой я живу, принадлежит нам обоим. Но я хочу, чтобы у тебя было своё личное жильё. Понимаешь? Это, конечно, хорошо, что Вероника берёт тебя к себе жить.
— Мы любим друг друга, — напомнил Леонид.
— А я ещё раз повторяю, сынок, что не будет ничего плохого, если ты уйдёшь от жены и придёшь к Веронике не с пустыми руками. И если ты заберёшь у неё квартиру, то сможешь всю оставшуюся жизнь не работать. Будешь сдавать её в аренду. Считай, что это твоё пожизненное содержание.
— Я и так собирался не работать всю оставшуюся жизнь, мама. У Вероники много денег.
— Но дополнительные-то не помешают? В конце концов, не забывай, что у тебя есть мать. Если тебе деньги не нужны, отдашь их мне.
— Да нет, мама. Зачем же. Деньги мне и самому пригодятся. На алименты. Потому что у меня двое сыновей. И младшему всего 13 лет. Я только не понимаю, как я смогу забрать у Лены квартиру, которая мне не принадлежит? Тем более, там дети зарегистрированы.
— Это проще, чем ты думаешь. Надо убедить её продать эту квартиру. А деньги себе забрать.
— Но я не знаю, как это сделать. Продать чужую квартиру? Тем более с детьми?
— Я тебя научу. Слушай внимательно и запоминай.
И Леонид, чтобы ничего не забыть и не упустить, включил на своём телефоне функцию записи разговора.
«В таком деле на память полагаться нельзя, — рассуждал он, — На мою так точно. Моя память в нужный момент обязательно подведёт. Тогда как современная техника ещё ни разу меня не подводила».
А вышло всё иначе. Подвела техника. В том смысле, что уже на следующий день эту запись прослушала Елена.
От сильного волнения Леонид утратил бдительность. Он ушёл на работу, а телефон дома оставил. Вот так и получилось, что его коварные планы стали известны не только жене, но и детям.
Это они первыми залезли в папин телефон, чтобы поиграть, и прослушали запись разговора папы с бабушкой. А затем уже дали послушать маме. Елена прослушала запись и узнала о намерении мужа.
Вместе с детьми они и спланировали дальнейшие действия.
«Выходит, правильно предупреждала меня мама, — скажет позднее Леонид, — все женщины хитрые».
Прошла неделя.
— Как ты смотришь на то, Лена, — спросил Леонид, — чтобы эту квартиру продать, добавить денег и купить четырёхкомнатную. Деньги на доплату будут. Моя мама даст.
— Не хочу, — спокойно ответила Елена.
Этого Леонид не ожидал.
«Я ведь сказал всё так, как меня мама учила, — подумал он. — Мама была уверена, что Елена согласится, и тогда можно переходить ко второму пункту плана. А она не хочет. И что мне теперь говорить? Этого мы с мамой не предусмотрели».
— А почему? — спросил Леонид.
— Не почему, — ответила Елена. — Не хочу и всё.
— Но должна же быть причина. Почему отказываешься? Мама хочет нам помочь. Деньги даёт. У нас будет не двухкомнатная квартира, а больше. Чем плохо?
— Это всё так, — соглашалась Елена, — но пойми и ты меня, любимый. Мне неловко, что Зоя Михайловна купит нам квартиру. С какой стати?
— Как с какой стати?! — воскликнул Леонид, — Я-то ей не чужой. Сын родной. Имеет она право сыну помочь?
— Ну, допустим, — сказала Елена. — Но чтобы квартиру продать, надо мне и детям с регистрации сниматься.
— Так ты у своих родителей и зарегистрируешься. Скажешь, что на время. А как только купим квартиру, так сразу обратно.
— Не получится, — сказала Елена. — У моих родителей квартира маленькая. Не разрешат.
— Почему не разрешат?
— Из-за детей. Будет ухудшение жилищных условий.
— Что же делать?
— Ума не приложу. Если только детей зарегистрировать у твоей мамы. У неё площадь позволяет. Четырёхкомнатная квартира, а в ней только ты и мама твоя зарегистрированы. А я у своих зарегистрируюсь.
— Моя мама не согласится.
— Почему? Ты же сам говоришь, что это же не навсегда. К тому же, тебе не обязательно спрашивать у неё разрешение на регистрацию своих детей. Это ведь и твоя квартира тоже. Ты — такой же собственник, как и она.
— Так-то оно так. А вдруг мама будет против?
— С чего ей против быть? Она ведь сама нам предлагает денег на покупку квартиры.
— А вдруг?
— А мы ей не скажем. Ты зарегистрируешь детей без её ведома. А когда купим квартиру, детей — обратно. Она и не узнает ничего.
— Если мама не узнает, тогда я согласен! — радостно произнёс Леонид.
— Конечно, не узнает. От кого? Если только ты сам не проговоришься?
— Я не проговорюсь?
— Тогда и бояться нечего.
И вскоре дети были зарегистрированы по месту жительства отца. Зоя об этом ничего не знала.
— Ну, что? — спросил Леонид. — Теперь продаём квартиру?
— Нет, — ответила Елена.
— Почему? Ничего ведь не мешает?
— Совесть не позволяет, — ответила Елена.
— Опять совесть? А сейчас-то что?
— Мне кажется, что мы обманываем твою маму. Так нельзя.
Леонид не знал, что сказать на это, и позвонил маме.
— Странно, — ответила Зоя, когда всё узнала, — говоришь, что все снялись с регистрации, а продавать расхотела?
— Ну, да, — ответил Леонид. Он не стал говорить маме, что дети зарегистрированы на их с мамой жилплощади. Побоялся, что мама ругаться будет.
— Ну, тогда, сынок, делать нечего, — сказала Зоя. — Говори жене, что уходишь от неё, потому что она не хочет продавать квартиру. Главное, чтобы Елена испугалась. Может, страх заставит её продать квартиру. А перед этим забери детей и ко мне отвези. Скажешь Лене, что я соскучилась.
— А детей-то зачем забирать?
— На всякий случай. Чтобы они не стали случайными свидетелями вашего разговора. И психологически — это очень сильный ход. Ей станет вдвойне страшнее, когда ты сообщишь, что уходишь от неё, а тут ещё и детей рядом нет. Она подумает, что мы хотим себе их забрать. Захочет побыстрее обратно их вернуть. А мы скажем, что не всё так просто. И что-нибудь на этом заработаем. С худой овцы, как говорится, хоть шерсти клок.
— Ты такая у меня умная, мама, — произнёс Леонид. — Как же мне повезло с тобой.
— Привезёшь детей завтра, — сказала Зоя. — А сегодня подъедешь один. Мы с тобой отрепетируем твою прощальную речь.
Леонид так и сделал. А через три дня рано утром во время завтрака он сообщил жене, что уходит от неё. И хотя прощальная речь его была подготовлена заранее и отрепетирована с мамой, говорил он сбивчиво, неуверенно, забывая слова или произнося не те, которые нужны. Потому что волновался.
А вот Елена, наоборот, слушала спокойно, не проявляя беспокойства, и с полным равнодушием.
«Такое впечатление, что ей всё равно, — думал он. — Рассеяна. Смотрит на меня невозмутимо. Так, как будто она была к этому готова. У меня вон даже руки трясутся. Чашку с кофе нормально держать не могу. А она? Разве что не зевает».
Леонид волновался, потому что не знал, как оно всё пройдёт и чем закончится.
«Всякое может быть, — думал он. — Первый раз ведь от жены ухожу. Не знаешь, что и ожидать. Вдруг у Елены нервы сдадут».
— И поэтому я считаю, — сказал Леонид, как бы подводя итог всему сказанному, — что нам следует расстаться. Пока не поздно. Я ухожу от тебя, Елена.
Сказав всё, что хотел, Леонид выдохнул с облегчением и посмотрел на Елену.
— Ты хорошо подумал? — спросила Елена. — Всё спланировал?
— Всё. Можешь не сомневаться.
— Вещи собрал уже?
— Вещи собрал, — ответил Леонид. — Но при чём здесь вещи, Лена? Ты слышала, что я только что сказал тебе? Может, ты не поняла? Я ухожу.
— Да поняла, поняла. Мы расстаёмся. Если твоё решение обдуманное и вещи свои ты уже собрал, уходи. Чего ещё-то?
Спокойствие жены только усилило волнение Леонида.
— И ты так спокойно это говоришь?
— А как, по-твоему, я должна говорить?
— Взволнованно!
— Не вижу причины.
— Я не понял сейчас. А мой уход? Это не причина для беспокойства? Кстати, я ещё могу и остаться. Если ты выполнишь моё условие и позволишь моей маме купить нам квартиру. Неужели ты не понимаешь, что своим упрямством ты лишаешь детей не только четырёхкомнатной квартиры, которая у нас могла бы быть, но и отца?
— Об этом можешь не беспокоиться.
— Интересно, а о чём мне беспокоиться, как не об этом? И какие твои дальнейшие планы, хотелось бы знать? Я имею в виду, после развода? Если честно, то я и мама, мы сомневаемся, что такой, как ты, можно доверить воспитание наших мальчиков.
— Тебе интересны мои планы?
— Хотелось бы знать.
— Изволь. Что касается моей квартиры, то я её продам.
— Как это? А зачем?
— Хочу покинуть страну.
— Как покинуть?
— Навсегда, Лёня, навсегда.
— А дети? Ты о них подумала? Я тебе не разрешу их с собой взять.
— А я и не собираюсь их с собой брать. Зачем? Только мешаться под ногами будут. Тем более что ты сам сказал, что мне их доверить нельзя. Ну, нельзя, значит, нельзя. Чего уж там.
И ты напрасно принимал меня за женщину, которая из вредности может лишить детей отца и четырёхкомнатной квартиры. Нет, Лёня. Я на такое не способна. Поэтому мальчики остаются с тобой и с твоей мамой. Как ты и мечтал.
— Надеюсь, ты сейчас несерьёзно?
— Абсолютно серьёзно, Лёня. Детей я оставляю тебе. А сразу после развода я улетаю.
— Но я не готов детей забирать прямо сейчас. Я не планировал это вот так сразу.
— Я ведь тебя спрашивала, Лёня, ты хорошо подумал? Всё спланировал? Всё учёл? Ты мне ответил, что всё. Даже детей готов был забрать. А теперь, что? Выясняется, что ты не готов?
— Я готов! Но не к такому. Я не это планировал!
Но Елена ничего не хотела слушать. И уже через час Леонид приехал к маме. Рассказал о случившемся.
— Ты как хочешь, мама, а я поехал к Веронике, — сказал он. — Заехал буквально на минутку, только чтобы вещи детей привезти.
Зоя до конца не верила, что Елена способна на такое. Ошиблась.
Сразу после развода Елена продала свою квартиру и улетела в Австралию. Она прислала оттуда открытку Зое. Та сразу позвонила бывшей невестке.
— За что ты так с нами? — спросила Зоя. — Ведь мы с Лёней так тебя любили. Хотели даже квартиру купить.
В ответ на это Елена дала Зое прослушать запись её разговора с Леонидом, в котором они подробно обсуждали, его уход и отъём квартиры.
— Это вы называете любовью, Зоя Михайловна?
— А ты ничем не лучше меня! — ответила Зоя. — Какая ты мать, что оставила своих детей? Как ты будешь смотреть им в глаза, когда они вырастут?
— А что бы вы сделали на моём месте? Остались бы без мужа и без квартиры? А насчёт «смотреть в глаза» не волнуйтесь. Вряд ли я когда-нибудь с ними ещё увижусь. Но если увижусь, дам им прослушать эту запись. Надеюсь, они поймут и простят.
— Что мне сделать, чтобы ты вернулась и забрала детей? — спросила Зоя. — Они невыносимы.
— А что бы ответили вы, Зоя Михайловна, если бы оказались на моём месте?
— Сказала бы, что мне нужна трёхкомнатная квартира, — ответила Зоя.
— Думаете, этого достаточно?
— Думаю, да. Тем более, что на большее мы с Леонидом всё равно не способны. Нам ведь придётся продать свою квартиру и купить что-то себе. Хотя бы однушку.
— Не надо ничего продавать, Зоя Михайловна, — ответила Елена. — Ваша квартира меня вполне устраивает. К тому же там мои дети зарегистрированы. Оформляйте квартиру на меня и я возвращаюсь.
— А мы с Леонидом, где будем?
— А вы себе купите квартиру.
— На что?
— А на что вы собирались улучшать мои жилищные условия? Вот на это и покупайте.
Зоя Михайловна согласилась. ©Михаил Лекс (копирование воспрещается).