Две вещи отравляли жизнь Александру Александровичу Блоку: несовершенство мира и тесть Дмитрий Иванович Менделеев. Но, если с первым приходилось мириться, как с неизбежным злом, то второе тяготило так, что поэт начал всерьёз задумываться о разводе.
Менделеев, завершив работу над периодической системой, решил дать себе отдых. Однако деятельная натура немедленно воспротивилась ничегонеделанию, и Дмитрий Иванович загорелся мыслью о популяризации химии в Российской империи. Набросал несколько методических пособий для университета, а вскоре всерьёз увлёкся идеей написания учебника для младших классов гимназии.
— Изучение каждого раздела надобно закреплять наглядными опытами, — помечал он для себя. — И неустанно проверять усвоение материала. Места для мелочей в химии не существует.
Откладывал перо и принимался мерять шагами лабораторию.
— Хорошо бы собрать некую испытательную группу. Но, хватит ли мне терпения заниматься с детьми? Нет уж, увольте. Думаю, их с лёгкостью заменит взрослый человек, но абсолютно лишённый практических знаний. Этакий чистый лист.
И выбор Дмитрия Ивановича пал на зятя.
Стоит ли объяснять, что отныне воскресные обеды у родителей супруги стали для Блока сущим проклятием.
— Нуте-с, Сашенька, — выходил Менделеев из кабинета, — чем сегодня порадуете?
Блок закатывал глаза и давал про себя клятву, что больше к тестю ни ногой.
— Закончил сборник «Стихов о прекрасной даме», — и тут же спохватывался. — Но, вам, наверняка будет неинтересно.
— Отчего же? — делано удивлялся Дмитрий Иванович. — Читай, братец. Мы все с удовольствием послушаем.
Александр Александрович, понимая, что отвертеться не удастся, скучным голосом начинал:
— Вхожу я в темные храмы,
Совершаю бедный обряд.
Там жду я Прекрасной Дамы.
В мерцаньи красных лампад.
— Красные лампады? — перебивал Блока тесть, радостно потирая ладони. — Знаешь, что красит пламя в красный цвет? Не знаешь? Так я объясню. Кальций!
Александр Александрович обиженно замолкал.
— Натрий даёт жёлтый, — продолжал Дмитрий Иванович. — А если добавить в огонь фосфор, то какой колер получим?
Блок с надеждой смотрел на жену.
— Зелёный, папенька, — быстро находилась Любовь Дмитриевна.
— Умница, — гладил её по волосам Менделеев. Затем поворачивался к Блоку. — Ну, зятюшка, пожалуй, хватит на сегодня стишков. Надеюсь, помнишь нашу последнюю беседу о чудесных свойствах цинка? Итак, сударь, что расскажешь о сём занятном металле?
— Цинк, — холодея, отвечал Блок, — это такое железо.
— Люба, — Дмитрий Иванович страдальчески всплёскивал руками, — Как! Как ты с ним живёшь? Ей богу не возьму в толк, о чём вы говорите друг с другом?
***.
— В следующий раз, — сжимал кулаки Блок, покидая дом тестя, — возьму и скажу «Отстань от меня, старый чорт!. Или, всё же, полистать его проклятый учебник? Господи, ну за что мне это?