Эта любовь долгие годы жила в мечтах очень хорошего человека – моей давней приятельницы Оксаны. Зародилась она более шестидесяти лет назад. Представить страшно.
Первоклашка на плече
Тогда был яркий сентябрьский денёк, тёплый, солнечный, весёлый, школа выстроилась на линейку, посвящённую началу учебного года. И вот именно тогда пионервожатая Светлана Александровна распорядилась выпускнику Мише Смирнову взять на плечо первоклашку Оксанку, девочку-былинку, которая решила отправиться в школу, не достигнув семи лет. Мама в школе работала, потому и взяли. И вот несёт её Миша на плече, она колокольчиком трясёт, звонит, что есть мочи, а у самой сердце в пятках, и волнительно, и страшно, и что-то незнакомое зарождается в душе.
Вот это вспыхнувшее «что-то» и потащилось за ней по жизни. Всего интереснее, что с самого начала всё было более чем непредсказуемо, ведь Миша в конце года выпустился из школы и уехал в областной город поступать, а Оксанке было до выпуска палкой не докинуть. Вся её любовь превратилась в несбыточную мечту, которая ничего, кроме боли, Оксанке не давала. Помню, классе в пятом сидели мы за деревней на поваленной берёзе, делились своими мечтами, кто да куда после школы. Мальчишки хотели быть кто космонавтом, кто пожарным, а кто и покруче, кто-то о велосипедах, о мотоциклах мечтал, машин тогда у мальчишек даже в мечтах не было. У девчонок мечты были с профессиями самыми мирными связаны, собрались в нашем классе потенциальные училки и медики. И только Оксанка, ни капли не смущаясь, сказала: «А я мечтаю стать женой Миши Смирнова…» Её, конечно, высмеяли, особенно мальчишки, а в памяти это осталось на годы.
Главное, чего в Мишке-то, ни красы, ни радости. Ну, высок, ну, плечист, ну, умом не обделён, в институт поступил с первого раза. А больше-то ничего такого. Это ведь Оксанка своим детским воображением из этого «ничего» слепила рыцаря на белом коне. А рыцарь-то закуролесил ещё на первом курсе, потерял голову и, как миленький, в армию загремел. Мать его, Настасья, глаза на люди стыдилась показать, вся деревня бурлила, у нас же всем до всего есть дело, живём, как на ветру, всё про всех все знают.
Мечта о белой машине
Время шло, Оксанка подрастала, вылавливая из досужих разговоров хоть какие-то маленькие новости про Мишку и лепила из этих новостей своё призрачное счастье. Заселила свою жизнь выдумкой, не думая пока о том, как будет бить её жизнь, Мишка же был не сильно в курсе её любви, она для него так крохой и осталась, хотя кто-то всё-таки донёс ему о том, что Оксанка его женой быть мечтает. Посмеялся, понятное дело, ему-то что до её детской фантазии, за фантазии не наказывают.
Мишка из армии вернулся, мать мечтала, что он в институте восстановится, профессию хорошую получит, в городе жить будет, время пройдёт, глядишь и начальником каким-нибудь станет, будет домой приезжать на белой машине. Почему-то Настасье виделась именно белая машина, чтобы вся деревня видела, что у её дома машина стоит, как мачта с флагом, которая у сельсовета, каждый идёт и оглянется.
Мишка и правда в город уехал, долго не поступало на деревенскую почту о нём никаких сведений, трудно было узнать, учится или как. Потом начали просачиваться какие-то смутные сведения, кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал, но ничего конкретного, так детский лепет. И вот перед праздниками свершилось. Приехал и будто мечом ударил Настасью, заявил ей, что на студенческой скамье штаны протирать не собирается, что работает на стройке, что уважают его и даже ценят, может, даже повысят до прораба.
Бабы жалели Настасью, стоя у магазина в ожидании хлебной машины, чесали языками:
- Кто же знал, что так всё обернется? – защищалась Настасья, теперь хоть женить бы мне его, сопьётся ведь в чужих людях, а тут бы всё-таки под приглядом…
Оксанка эти разговоры услышала случайно, ей было обидно, что тётка Настасья её, Оксанку, даже в расчёт не берёт, а она растёт, торопится, вот уже тринадцать, совсем чуть-чуть осталось. Чем ещё больнее можно наказать любящее сердце? Только неизбежностью потери.
Спасало её то, что жила в её сердце неистовая вера в силу судьбы. Но вот беда, судьба-то её оказалась с гнильцой, взяла да и нанесла Оксанке удар в самое сердце. У нас как раз выпускной должен был начаться, Оксанка в отличницах, ей и аттестат получать первой, а тут Енька, двоюродный брат Мишки, шепнул мальчишкам, что Мишка приехал, да не один, девку городскую с собой привёз, вроде как жениться надумал. Тётка Настасья от такой раскрашенной невестки чуть в обморок не грохнулась, соседка удержала, ей как по ветру принесло сногсшибательную новость. Мальчишки зашушукались, нет бы подождать, так ведь нарочно, они тоже знали и подшучивали часто над Оксанкиной мечтой. В общем, донеслось до неё, я и сейчас помню этот полыхнувший гневом взгляд. Директор её фамилию выкликает, чтобы на сцену шла за аттестатом, а она туфли свои беленькие скинула и босиком рванула из школы. Я, естественно, следом, не могла же подругу в беде бросить. Оксанка бежала в поле, бежала, пока без сил не упала к подножию стога. Бледная, растрёпанная, дышит с трудом. Я её уговариваю:
- Оксанка, очнись, плюнь ты на него, пойдём в школу…
- Иди, - ответила Оксанка, - иди, а мне аттестат не нужен, я теперь поступать всё равно не поеду, нечего мне в городе делать. Я же ради него старалась, думала не красотой, так умом завоюю… На ферму вместо мамы пойду, ей уже и отдохнуть пора…
Четыре сына
Так Оксанка и осталась в деревне. В любое дело бросалась, как в бой.
- Огонь девка, - шептались бабы у хлебной машины, - вот бы тебе, Настасья, такую невестку, ведь с детства любила твоего Мишку. А эта что? Приедет да на солнышке лежит, пиво сосёт, травины в огороде не выдернет… Ребёнка Мишке и то родить не сумела…
- Так что же делать, - печалилась Настасья, она любила, так он не любил, вот его, видно, Господь и наказывает за это, переживаю я, нехорошие у меня предчувствия да и сны не радуют…
Оказались не пустыми материнские предчувствия. Авария случилась, рванул газовый баллон, Мишка, видно, где-то неподалеку был. Обожгло его сильно. Оксанка тут же нашла себе замену, уговорила председателя дать машину и вместе с Настасьей поехала в город. Пробыли до вечера, машина домой ушла, ночевать где-то надо, Настасья и говорит:
- Пойдём на Мишину квартиру, сношка всяко пустит нас переночевать-то…
Пришли, а в квартире всё вверх дном, оказалось Мишкина жена вещи собирает.
- Вот и хорошо, что прибыли, оставайтесь, гостите, Мишеньку своего выхаживайте. Надоел он мне, пользы от него, как от козла молока, ребёнка и то сделать не смог, пустоцвет! Я давно с ним развестись собиралась. Чао! У меня ночной поезд…
И ушла. Настасья даже слова вымолвить не успела, а Оксанка стояла и глупо улыбалась, не умея скрыть своего счастья, не веря, что судьба прямо в руки даёт ей такой подарок.
Она вернулась домой, отпуск взяла и уехала выхаживать Мишу. Я жалела её, говорила:
- Ты любишь, а он нет, это невелико счастье…
- А я его выращу, оно ещё огромное будет, вот увидите…
Я увидела это огромное женское счастье через три года, когда мы всей нашей дружной компанией встречали Оксанку из родильного, двойней она одарила своего Мишеньку. Ему ведь в их семье и имени другого нет, только Мишенька да Мишенька. А он коттедж двухэтажный для семьи выстроил, всё-таки строительные-то навыки при нём остались. На нижнем этаже бабушки обитали. И Настасья, и Оксанина мать, тётя Галя. Их помощь была ой-ё-ёй как нужна, ведь Оксанка вскоре снова в родильный засобиралась, никто ещё тогда и предположить не мог, что опять будет двойня. А теперь, когда бабушек уже нет, а Оксана сама стала бабушкой, приезжают ей на помощь четыре невестки, а ребята, высокие, как дубы, отца от дел отодвигают, ему-то, как не верти, в этом году восемьдесят исполнится.
