В пьяном состоянии кузен не контролировал себя. Он пару месяцев назад стал нашим опекуном и мог распоряжаться не только имением отца, но и нами. По закону мы — никто. Женщин продавали в работные дома, выставляли на аукционы, обращались с нами как со скотом. Ведь мы — лишь сосуды для наследников. Пустое место.
Меня передернуло от воспоминания об этих словах. Марвин не скупился на детали. Сегодня он перешел черту и пообещал отправить Джени на Север, чтобы там сделали из нее Слепое дитя. Со мной решил поступить менее изощренно. Всего-то продать в игорный дом Норинса в качестве элитной игрушки для богатеев.
— Кузен пошутил, — продолжала я, плотнее укрывая сестренку одеялом. — Все будет хорошо. Он не ожидал так скоро стать опекуном и потому не знает, что с нами делать. Вот и наговорил много гадостей.
— Я не маленькая! — вскинула Джени голову. — Марвин говорил правду. Что мы ему сделали плохого?
— Ничего, цветочек, — сглотнула я подступающие слезы. — Он вчера проиграл много денег, поэтому сердится.
— Но это наши деньги, — упрямо надула губы сестра и зарылась носом в складки моего ночного платья. — Я его ненавижу! Давай выгоним Марвина.
— К сожалению, не можем. Поместье отца теперь принадлежит ему, как и наше будущее.
— Это нечестно!
— Знаю, цветочек, — согласилась я, прислушиваясь к внезапно затихшим звукам. — Но мы вместе и со всем справимся…
Дверь распахнулась. Проход загородил кузен. Его появление не предвещало ничего хорошего. Спину окатило холодом от предчувствия продолжения сегодняшней сцены, где наш ближайший родственник снова начнет ломать мебель и цедить мерзкие слова только ради того, чтобы выплеснуть на нас свою злость.
— Поднимайся!
— Я с тобой никуда не пойду! — заявила я и сильнее прижала сестру к груди. — Иди к своим друзьям и веселись за наши деньги. А нас не смей трогать!
— Я решаю, когда и как буду вас трогать! — гневался Марвин.
По комнате раздались грузные шаги. Он обхватил Джени за талию и вырвал ее из моих рук, а после кинул на другую половину кровати. Я бросилась за ней. Кузен вцепился в мой локоть и потащил за собой.
— Софи! Пожалуйста, не надо! — зарыдала сестренка и поползла следом за нами.
Я потянулась к ней, но опекун резко дернул меня за руку, оттаскивая к двери. Цветочек свалилась с кровати. Однако она быстро поднялась и побежала за мной, вот только Марвин шагнул навстречу и схватил ее за косу. Устрашающе наклонившись, прохрипел:
— Сиди здесь, малявка. Сиди тихо!
— Отпусти ее! — толкнула я опекуна в плечо, но проще сдвинуть стену, чем это чудовище.
— Если услышу хоть писк, то скормлю тебя свиньям. Ты меня поняла? — продолжал он запугивать Джени.
— Поняла, — всхлипнула цветочек.
— А теперь брысь, — скривился Марвин и вышел из комнаты.
Дверь за нами закрылась, отрезая меня от сестренки. Я едва не задыхалась от возмущения. Нутро распирало от желания выплеснуть наружу скопившуюся ненависть к Марвину. Пусть бы узнал, что я это так не оставлю. Да, закон на его стороне, однако почему-то опекун решил, что кто-то ему позволит распоряжаться нами как скотом.
— Ты недостоин носить фамилию Хоуренс. Ты позоришь нашу семью. Мне отвратительна сама мысль о нашем родстве...
— Жаль, что твое мнение никого не заботит, — перебил меня кузен.
Проигранная чудовищу
Надежда Олешкевич