(три рассказа)
________________________
Ты только терпи…
рассказ
Люди плачут не потому, что они слабые. А потому, что они были сильными слишком долгое время.
Омар Хайям
______________________
Июльским вечером два одиноких старика грелись у костра после нехитрого ужина.
Полная луна, как бледный светильник, тускло серебрила ограду кладбища. Напротив, через поляну и небольшой подлесок виднелся откос городской мусорной свалки. У самого откоса приютился полуразвалившийся домик, собранный из сломанных гипсовых перегородок, старого кирпича и кусков горбыля. Вместо крыши лежали ржавые листы помятого, некогда оцинкованного профнастила.
- Мартын, вы, говорят, с Горелым вчера Седого похоронили?
- Закопали здесь, недалеко от ограды. Сторож видел, махнул рукой, ничего не сказал.
- Дык, он здесь раз в 3 дня и то по праздникам бывает. Седой-то, напоследок долго мучился?
- Нет, а вот жизнь-то его истрепала напрочь.
- Да, говорят, он и начальником был когда-то?
- Много лет, а потом, как что-то сломалось в нем, жена ушла, дочь отказалась, продал все, что было и почти 5 лет бомжевал у нас.
- Царство ему небесное!
- Когда незадолго до конца приболел он, приходил я к нему. Стакан водяры принес, говорю выпей – полегчает!
- Так он же в завязке?
- Выпил он самую малость и говорит: сбылось, мол то предсказание!
- Я говорю, - расскажи, что за предсказание. Вот он и рассказал.
Много лет назад, будучи студентом они ездили, как стройотряд, в Москву на ударную комсомольскую стройку. Какой-то институт стали строили. Месяц там повкалывали, получили, говорит по 120 рублей и разъехались, кто куда.
В тот день и Седой собрался ехать, но не домой, а куда-то к родне, забыл, то ли на Север, то ли на Запад. В общем помчался он на Рижский вокзал и приехал минут за 15-20 до отправления нужного ему поезда. Ладно, успел билет купить за 5-7 минут до отправления.
Бегу, говорит, по перрону, ищу вагон свой, а на встречу цыганка, молодая и страшно красивая, волосы длинные черные, а глаза, как угли, так и горят! Схватила меня за руку и говорит:
- Знаю, спешишь ты, но тебе скажу, я успею!
- У меня, - говорит Седой денег нет и поезд через 2-3 минуты отходит.
И побежал к своему вагону. А цыганка следом за ним идет и кричит.
- Таким как ты гадают бесплатно! Но я не гадаю, я правду скажу. Ты хороший человек и даже слишком хороший! Ты пришел слишком рано на этот свет, спешил, зря…
Седой заскочил в вагон, но в проеме остановился и вновь засмотрелся на нее, уж больно цыганка красивая была. Говорит, даже в кино таких не видел.
Поезд тронулся, а цыганка следом за вагоном идет и пророчит ему.
-У тебя все будет хорошо и даже очень хорошо. Будет полно всего: жена, работа, карьера. Будут деньги, много…Но только до 60 лет. Потом все страшно…Потеряешь все, жену, работу, деньги… Будешь весь в долгах, тебя будут искать, преследовать, бить…
Поезд набирал ход, цыганка бежала следом.
- Слушай, я знаю, что будет плохо, очень плохо…Но ты терпи. Бог посылает страдания больше тем, кого любит сильнее других!
Она бежала за поездом и ветер уносил ее слова:
- Ты только терпи, слышишь, терпи…Помни слова мои! Помни…
- Вот так всю жизнь я и ТЕРПЕЛ, - сказал Седой. Достал из-за пазухи позеленевший оловянный крестик, поцеловал его, глянул куда-то вверх, закрыл на минуту глаза и что-то неслышно прошептал. Потом стыдливо смахнул скупые слезы, отвернулся, посмотрел на меня и произнес:
- ТЕРПЕЛ, сколько мог, теперь вот, сам видишь, больше не могу, последние силы уходит. Цыганку эту помнил всю жизнь и как сейчас вижу ее красивые глаза, черные как смоль волосы, развевающиеся на ветру от бега и ее крик:
- Ты только терпи, терпи и помни меня…
__________________________________
Четыре рассказа о детях
“Хочешь быть мастером? Макай свое перо в правду!”
В.М. Шукшин
________
Лорд Рассказ
В тот морозный, январский день я пришел со школы в четыре часа дня.
Всю ночь до этого валил снег. Утром перестал и здорово подморозило. До полудня так и держалось минус 25 градусов. А с обеда подул не сильный ветерок и добавил к холоду еще градусов пять. Может потому пожилой дворник за полдня так и не успел
вычистить тропинку вдоль подъездов нашего дома.
Я остановился у входа, чтобы стряхнуть с нег от сугробов с брюк и сапог и хоть немного протоптать для соседей проход к подъездной двери.
Перед самым подъездом моего дома носился здоровенный, но глупый и трусливый дог, по кличке Лорд, живший в соседнем доме у одинокой вдовы, бывшей управляющей нашего Сбербанка. Я остановился, чтобы пропустить его. Лорд проскочил мимо меня к своему, рядом стоящему дому. Тут из крайнего подъезда его дома вышла первоклассница Машенька со своей Муркой на руках. Увидев в руках девочки кошку, Лорд молча подбежал к ней и лапой выбил кошечку из её рук. Мурка упала на снег, но не убежала, а храбро попыталась своей маленькой лапкой отмахнуться от тупой псины. Лорд рванул её зубами поперек тела.
Захрустели косточки. Я кинулся к ним, но было далековато, да и тяжело бежать по свежевыпавшему рыхлому снегу. И когда я подскочил, то было уже поздно. Машенька, рыдая на весь двор, уже стояла на коленках, пытаясь похоронить в снегу мертвую кошку. А дог помчался в подъезд в свою квартиру. Маша с громким плачем поплелась в след за ним домой.
- Родители на работе, но дед дома, успокоит! – подумал я. Потом подошел к снежному холмику, откопал мертвую Мурку и тоже вошел в их подъезд. Дверь на третьем этаже мне открыла сама хозяйка, Аннета Львовна. Я, не здороваясь, молча бросил ей под ноги труп кошки, повернулся и пошел прочь вниз по лестнице. В след мне на весь дом понесся истошный вопль:
- Какая наглость! Ты что творишь, хулиган? Я сейчас милицию вызову!
Я повернулся к ней и тоже специально, что б слышали все соседи, заорал, что было сил:
- Давай зови, заодно и штраф уплатишь за то, что опять свою зверюгу без намордника выпустила …
_____
На громкие крики из соседней квартиры, где и жила Машенька выскочил её дедушка Капитон Матвеевич, которого мы, уже взрослые пацаны, звали Капитан Матвей.
- Похоже поддатый! – подумал я, увидев его со своей двустволкой в руках. Еще я успел заметить, как он оттолкнул Аннету в сторону и уже у самой подъездной двери услышал:
- Я, мать твою … давно хотел прибить твово изверга …
Уже на улице услышал два выстрела.
- Из обоих стволов, - подумал я и затянул шарф потуже. Мороз к вечеру крепчал …
__________
Попугайчик
Рассказ
Мы переехали в новую квартиру два месяца назад и еще не успели в ней толком обжиться. Приходилось постоянно то одно доделывать, то другое. Три дня назад пришлось купить и закрепить плоские металлические порожки на плохо проклеенные стыки линолеума на входах в зал и кухню.
А вчера в кухне вывалилась одна из двух розеток, у стола, где мы подключали микроволновку и электрочайник. Вывалилась, да еще оказалась расколотой и просто рассыпалась у меня в руках, когда я вынул её для замены. Еще с вечера жена наотрез отказалась подогревать еду из-за розетки, и с утра перед работой пришлось довольствоваться холодной кашей и соком вместо горячего кофе.
Поэтому после работы я зашел в хозмаг и купил сразу две новые розетки. Было еще светло, и я особо не спешил. Пришлось идти в подъезд к групповому щитку и обесточивать всю квартиру. Я развел немного в стороны нулевой и фазный провода. Тут со стола упал красивый носовой платочек нашей шестилетней дочери, с рисунком курочки, клюющей мелкие зернышки.
– Вот Маша-растеряша! – подумал я, поднял его с пола и чисто машинально набросил платочек на торчащие провода. Потом зашел в комнату, предупредить своих, что отключу в квартире свет. Жена лежала на диване и читала книгу. – Мне, – заявила, она на мое предупреждение, – и так хорошо видно и свет не нужен.
А Машенька увлеченно играла с попугайчиком, пытаясь выманить его из клетки.
Когда мы переезжали в новую квартиру, я хотел купить дочке котенка, заодно уж и запустить в квартиру первым кота, чтобы тот завел дружбу с духами, покровительствовавшими нашей семье. Уж в их наличии я не сомневался, так как еще в старой квартире с первого дня у нас царили покой и лад.
Но супруга сразу поставила непроходимый заслон каким-либо четвероногим и предложила купить волнистого попугайчика. В зоомагазине Машенька выбрала зеленого, и мы купили его вместе с клеткой, оборудованной всеми необходимыми для птички причиндалами. Девушка продавец предупредила нас, что такого попугайчика можно научить разговаривать. И Машенька сразу взялась за эту работу.
Через два месяца Кеша обжился и без проблем хозяйничал во всей квартире, отметив все хорошо видимые и не сильно заметные места. И вот недавно стал, наконец, произносить несколько слов.Машеньку, конечно же, свет и вовсе не интересовал. Она в это время уже перестала уговаривать попугая вылететь и просила его произнести слова, которым учила его столько времени.
Кеша деловито постучал клювом по перекладине, на которой сидел, и затарахтел на всю комнату:
– Кеша хорроший! Кррасивый мальчик-попугайчик … Перрышки, перрышки! Ч-ч-ч-ч-ч-ч-ч-ч-ч- …Чрр, чрр!
Я вышел в подъезд, открыл стальную дверцу и выключил рубильничек. Потом вернулся в квартиру и в проходе споткнулся о вылезший из-под входного порога плохо заделанный линолеум. Я чуть задержался, разглядывая очередную строительную недоделку.
Машенька сегодня немножко сопливела, и жена, услышав её сопение и увидев под носом мокроту, спросила её:
– Где твой платочек?
Дочка развела руками в стороны. – Мама, не знаю? Может на кухне?
– Иди, сейчас же принеси! – потребовала жена.
– Щас! – и Машенька не хотя отошла от клетки.
Попугайчику в это время в клетке сидеть надоело. Он решил выпорхнуть на свободу и полетел на кухню. Машенька пошла за ним следом.
– Мама. Мама! А Кеша сел на провод и стал клевать зернышки на моем платочке, как курочка! Иди посмотри, Мама!
Я в это время, сидя на коленках, пытался заправить вылезший кончик линолеума под порог, помня о том, что квартира обесточена.
Жене было естественно не до просмотров. Книга была очень интересная. Она лишь крикнула Машеньке:
– Давай быстрее!
В это время я, наконец заправил под порог линолеум и поднялся с колен. И тут из кухни неожиданно раздался громки треск. Я увидел отблеск огненной вспышки и отскочившую в мою сторону Машеньку. Запахло паленым …
Я все понял и помчался обратно в подъезд к щитку. И тут же отключил оставшиеся два рубильника, не разбираясь, какой из них мой. Потом бросился в квартиру. Жена тоже бежала на кухню. Машенька стояла у стола и громко плакала. В руках сжимала мертвого обгорелого попугайчика.
______
Из обеих квартир вышли соседи. Пожилая полная соседка из ближней квартиры возмущалась:
– Ну только белье заложила в машинку и свет отключили, надо же?
Сосед из квартиры напротив подошел к щитку, позвал меня из кухни и показал пальцем на свой рубильник:
– Я под своим выключателем карандашом номер моей квартиры написал. Видишь? Вот и ты свой пометь, что б не забывал и подал мне карандаш. Я подписал свой рубильник.
Потом, я снова прошел на кухню.
Жена, успокаивала ревущую Машу. А мне сказала:
– Клетку отдашь Семеновым. У них своя допотопная. А наша совсем новая. И чтоб никакой мне больше живности в доме! Все слышали?
Машенька точно не слышала. Она продолжала плакать … А я произнес:
– Это для тебя Кеша был всего лишь живностью. А для Машеньки– он же просто геройский попугай. Он ведь тебя спасал, правда дочь?
Она ничего не сказала. Молча погладила мертвого попугайчика.
И потом сразу перестала плакать…
_________________
Удивительный сон
Рассказ
Часто бывает так, что в далекие дни детства с нами происходят удивительные, порой мистические случаи. Вначале мы их помним. Но бегут годы, и текущие проблемы вытесняют эти события из памяти.
Однажды, когда я учился в 6 классе на одном из уроков внеклассного чтения мы изучали особенности Русского фольклора, обсуждали образы сказочных богатырей, их любимцев и помощников, говорили и об их врагах: Кощее Бессмертном, Бабе-Яге, леших, ведьмах, кикиморах. В тот день наш преподаватель литературы принес с собой магнитофон, и мы впервые услышали песню Высоцкого о встрече в Муромских лесах нашей нечисти с делегацией заморской нечистой силы. Теплый прием по обмену опытом закончился массовой дракой или сражением, уничтожившим обе стороны. Песня всем ужасно понравилась, и мы долго еще обсуждали ее. Учитель тогда попросил нас написать сочинение на тему - Что вы знаете о героях русских народных сказок? А я шел домой и про себя возмущался, почему же наши не победили?
Ночью я долго не мог заснуть, а потом провалился в какой-то сказочный мир, где старый волхв подозвал меня к себе и сказал:
- Ты спрашиваешь почему в битве между нашей и заморской нечистями наши не победили? Так вот, на самом деле не было массового сражения. Так бывает, когда сойдутся 2 рати друг супротив друга и решат выявить победителя через сражение поединщиков, что и произошло тогда после попойки Соловья-разбойника и Заморского Змея-Горыныча. Когда уже оставались совсем немного до начала битвы, Соловей-разбойник предложил заморскому Змею:
- Давай, - говорит, - решим, чей богатырь сильнее того и победа будет. Тогда проигравшая сторона признает свое поражение и уступит выигравшей все свои земли, реки и озера.
- Давай, согласился Горыныч, только я твоего Кощея не приму, он у тебя бессмертный. А это не по правилам.
- А Баба-Яга подойдет? - спросил Соловей.
- Вот Баба подойдет, - обрадовался Змей, - давай зови.
- А у тебя кто будет? - спросил Соловей-разбойник.
- А у меня всего лишь зверек болотный, правда ужасно кровожадный, уж не обессудь.
- Ладно, черт с тобой, - плюнул Соловей, - давай своего зверя.
и свистнул Бабу-Ягу.
Баба-Яга тут же примчалась в свой ступе и заняла стойку. Приполз и зверюга, весь в чешуе, хвостатый и с огромной зубастой пастью.
- Я тебя съем! - проревел заморский гаденыш.
- Ха! Ящерица поганая, да я тебе морду набью и хвост оторву, - бросила она.
И сошлись они стенка на стенку в честном бою. Юркая Баба-Яга, налетала на него, как стрела, щипала, кусала, била по голове пестом и норовила топором отсечь зверю хвост. Но враг был силен, он огрызался, щелкал пастью и норовил хвостом зацепить противника. В какой-то момент Баба-Яга потеряла бдительность и хвост супостата в щепки разнес ее ступу. Баба-Яга потеряла все преимущество в скорости и маневренности. Как вдруг из ее сарая возле дома на курьих ножках выскочил боров. Баба-Яга тут же оседлала его и с новой силой накинулась на врага. Боров был хитрее ступы и норовил подскочить к зверю с зади. И в какой-то миг он очутился у него за спиной. Тяжелое и неповоротливое чудище не успело обернуться и Баба-Яга, как молния взмахнула топором и отрубила зверю хвост. Чудище с позором отступило.
- Да, - сказал Змей Горыныч, - силен оказался твой воин.
В общем, признало заморское воинство свое поражение. Уползла вся их нечисть за океан домой. А наши разбрелись по лесам и болотам.
Вот как было!
Утром я записал все, что видел и побежал в школу, зашел в учительскую и сдал свое сочинение.
Когда весь класс его слушал, все сидели задумчивые и притихшие. А потом. учитель сказал:
- А теперь посмотрим знаменитую картинку художника Ивана Снегирева 1861 года под названием «Бой Бабы-Яги с Коркодилом» и включил диапроектор.
- Кстати, никто из историков и писателей ничего об этом бое не писал и не знал никаких подробностей. А мы теперь будем знать. Спасибо вашему товарищу!
И все захлопали в ладоши!
_______________
Животных надо любить! Рассказ
Когда мне исполнилось 5 лет я стал замечать за взрослыми одну странную особенность. Они говорят так, учат нас малышей одному, а делают все сами наоборот. Не честно это…
Вот, например, мама. Она никогда не даст мне вечером досмотреть про юных титанов. Гонит меня в кровать и твердит, что спать нужно ложиться пораньше, а сама до полночи смотрит эти дурацкие, скучные сериалы. Там и смотреть то нечего. Бывает за целый час даже не поцелуются…
Или папа! Приходит за мной в садик и учит меня: драться не хорошо! Драчуны – это плохие люди. Кроме драки они ничего не признают и никого не любят. А сам, как уткнется в свой бокс, так его от телика ничем не вытянешь. А бокс – это самая что ни наесть драка!
Раньше я им всегда верил. Пока однажды… В общем такая была история. Я целый месяц просил маму и папу сводить меня в зоопарк. И вот в мой день рождения, когда мне исполнилось 6 лет, наступил тот самый долгожданный день, когда, наконец, папа утром скомандовал:
— Все, завтракаем и едем смотреть диких зверей и животных. Мама немножко поворчала. У нее всегда дома дел полно, но все же согласилась, и мы дружно сели в папину машину и поехали в зоопарк.
— Как там было здорово! Я первый раз увидел толстенного бегемота. Потом смотрел на льва. Правда лев все время зевал и не ревел вовсе. Но я все равно близко к клетке не подходил…
Но больше всего мне понравился жираф, особенно его длиннющая шея.
— Пап, — спросил я у него, — а он до второго этажа достанет?
— Конечно, может и выше, — ответил отец.
— Пап, а скажи, ведь они все в клетках и в загородках живут. Ведь там им так скучно, поиграть не с кем?
— Бедные животные, — сказала мама. – Держать диких зверей в клетках – хуже, чем людей в тюрьме! Поэтому я, когда была маленькая, не ходила ни в зоопарки, ни в зверинцы. Нельзя их мучать в неволе и, вообще – животных надо любить!
Потом мы еще много зверей посмотрели. Видели зайцев, волков, обезьян и даже крокодила, большого и зубастого.
Когда мы пришли домой я еще долго вспоминал зоопарк, особенно бегемота и жирафа.
А вечером родители собрали на мой день рождения гостей. За столом я одним духом погасил все шесть свечей на торте, попробовал этот торт. И, как всегда, меня опять уложили спать слишком рано. При этом плотно закрыли и дверь моей комнаты, и дверь в зале, где был накрыт праздничный стол.
Я лег в постель, но спать не хотелось. А тут еще они включили музыку, и я услышал песню под какую-то модную веселую музыку. И там были слова:
— У бегемота нету талии… Да, подумал я – это плохо, жить без талии! Если бы он носил штаны, их бы пришлось носить на подтяжках, как у дедушки. А потом дальше я услышал … как они решили бить этого доброго, доверчивого бегемота ЧАЙНИКОМ! Ведь это же больно! И потом за что бить? Разве он виноват, что родился таким толстым?
Мне стало очень жалко бедного бегемота. Я встал с постели, открыл свою дверь, подошел к двери зала и немного приоткрыл ее. А там под эту музыку дружно и весело плясали все. И, главное, папа, который учил меня, что драться – это плохо, громко подпевал под музыку: — А мы его по морде чайником,
А мы его по морде чайником…
И потом они дошли до жирафа, и я представил себе, как они бьют этого красавца…
— Ну ладно, бегемот, — думал я. – Может ему и не так больно! Он вон какой толстый! Но жираф, ведь он мне так понравился! Ему-то уж точно очень больно?!
На этом мое терпение лопнуло. Я прошел на кухню и собрал все чайники: заварочный, молочник и электрический на полтора литра. И унес их к себе в комнату на балкон. Потом достал из кладовки папин большой молоток, вышел на балкон и стал крушить все эти чайники молотком.
Я представил себе, как мои папа и мама бьют чайником бегемота и жирафа. Слезы катились у меня из глаз, и я бил и бил молотком по этим чайникам. Бил и думал:
— Я не дам вам никогда больше бить ни бегемота, ни жирафа. Не дам потому, что у нас не останется ни одного чайника.
— А еще говорили, что драться не хорошо!
— А еще говорили, что животных надо любить!
— ОБМАНЩИКИ!
Крутится, вертится
мелодрама
Самая трагичная любовь - не безответная, а когда она взаимна, но быть вместе не суждено...
______________________
Она всегда напевала эту песенку. Голос у нее был высокий, но какой-то нежный и в то же время звонкий. Но главное, она как-то по-особому очень чисто и красиво выводила эту простенькую мелодию, и тогда тем, кто ее слышал казалось, что они тоже вертятся вместе с голубым шаром бескрайнего неба, пролетая мимо белоснежных причудливой формы облаков.
* * *
Группа будущих педагогов-строителей СП-71 приехала на геодезическую практику в Абзаково в конце июня на 2 недели раньше нас, трех групп чистых строителей, в том числе и нашей С-71-5. Мы еще только ставили палатки, а эспэшники уже заканчивали свои топосъёмки на отведенном им полигоне.
* * *
Управившись с палатками за 2 часа до обеда, наша группа разбрелась по лесному склону ближайшей горы, которую, наша гордость – штангист, полный, добродушный, но ехидный остряк Кругликов, окрестил «мелкой горушкой», имея ввиду расположенные подальше довольно солидные покрытые густым лесом горы. Лагерь расположился в очень красивом месте. Буквально в ста метрах протекала мелководная, но с идеально чистой водой, с заросшими ивняком берегами, речка Малый Кизил, которую давно окрестили Кизилкой. С одной стороны лагеря - не крутой, заросший смешанным лесом склон горы, с другой – большое поле посреди лесного массива, разбитое деревянными колышками на квадратные участки, размерами 30х30м, подготовленное для наших топографических съемок. Для сдачи отчета по геодезии, которую вел для нас пожилой преподаватель, геодезист-топограф, Крохалев, мы разбились на пары по принципу совместимости взглядов и знаний предмета «Геодезия и топография».
* * *
Разглядев вдалеке на поле несколько работавших «педагогов», я решил подойти и посмотреть, как они там рисуют диагонали участка из снятых точек. Тем более, что мой напарник – грек Петаниди, из семьи репатриантов, приехавших после войны в Магнитогорск на заработки, ушел с Кругликовым исследовать берега Кизилки. Кто-то сказал им, что в этих местах в речке водятся небольшие черепахи с плоским панцирем.
Первая девушка, попавшаяся мне на поле съемок, была одна. Стройные ноги в коротких шортиках, спортивная фигура, лихо сдвинутая на затылок летняя женская шляпка – все это требовало определенного внимания. Хотя стояла она ко мне спиной и смотрела в окуляр нивелира. Смотреть то особо было не на что. Рядом лежала рейка, на которую и полагалось смотреть через прибор для определения превышений между точками. Однако, я все же, хотел пройти мимо, но услышал тонкий и красивый голос, напевавший про голубой шар, который крутился вместе с дворником и его метлой. Пришлось остановиться и послушать. Как только она исполнила последние строки
… … … …
- Крутится, крутится, крутится шар,
Душу кидает, то в холод, то в жар.
… меня бросило в жар, потому что она вдруг обернулась, и я увидел настолько красивое лицо, что тут же отвел в сторону глаза, покраснел и вроде пролепетал:
- Я, это… красиво поешь!
Она засмеялась, посчитав мою растерянность, итогом своего неожиданного поворота. Потом заглянула мне в глаза и пропела:
- Не смотрите на меня, глазки поломаете.
Я не с вашего села, вы меня не знаете!
- Я бесплатно не пою! Хочешь рассчитаться за песню – бери рейку и вперед… Мне осталось снять десять точек. Зойка, напарница, вот, отлучилась. Так что у меня одно вакантное место!
Я схватил рейку и чуть не бегом кинулся на первую, указанную точку. Она снова запела про шар, про улицы, церковь дома и, наверное, про то еще, как у меня от счастья кружится голова. Пока мы снимали остальные десять точек, незаметно подошли трое моих друзей – одногруппников: Кругликов, Петаниди и Жаднов Игорь.
Ехидный и толстый Кругликов сразу же перебил ее пение:
- Не о том поешь, красавица!
- Ну тогда спой ты, - хмыкнула она.
И Кругликов гнусавым, но тоже довольно мелодичным голосом
запел:
- Крутится вертится теодолит.
Крутится, вертится лимбом скрипит.
Крутится, вертится угол дает.
На две минуты он все-таки врет!
- А дальше? – заинтересованно попросила девушка. Кругликов загундосил дальше:
- Я микрометренный винт повернул
И одним глазом в трубу заглянул.
Вижу вдали там, где липа цветет,
Девушка в платьице белом идет.
Мигом влюбился я в девушку ту
И сфокусировал в темпе трубу,
И любовался я девушкой той,
Хоть и была она вниз головой…
В это время раздался звонкий сигнал обеда из подвешенного на цепи куска рельса об который наши повара застучали своим большим половником. И народ потянулся к летней столовой к длинному наспех сколоченному деревянному столу и такими же скамейками из досок на слегка врытых в землю сосновых чурбаках. Поварами были наши же студентки, готовившие на трех походных солдатских котлах «первое», «второе» и компот. Им повезло. За свою работу их освободили от самой практики и обещали зачет поставить автоматом.
Уходить не хотелось. Да и есть тоже. Я не хотя поплелся следом за товарищами, несколько раз оглянувшись на эту девушку, что осталась ждать свою подругу.
- Это кто? Что за принцесса? - спросил я друзей. Ответил Игорь Жаднов - тоже наша гордость, чемпион города по конькобежному спорту.
- Что? Уже влюбился, Шурик? Не ты один! Это Земфирка Билалова, конькобежка из нашей секции. Наши спортсменки самые красивые девчонки в институте. Но по Земфирке не то, что конькобежцы – по ней все спортсмены города сохнут.
* * *
Вечером у костра собрались все практиканты: и уже опытные «старички»-педагоги, ну и мы, вновь прибывшие «эсэшники».
Оказалось, что у педагогов до нас не было ни одного гитариста. Да и где ж им было быть, если в двух группах СП-71-1 и СП-71-2 было по два парня на каждые тридцать девушек. За то теперь нас было целых трое. Сашка Лебедев, Коля Селезнев и ваш покорный слуга. Был еще и четвертый, грек Петаниди. Но это был представитель студии «классическая гитара». Популярные песни не любил, петь не умел. Зато виртуозно исполнял на шестиструнке Кубинский танец, «К Элизе» Бетховена и мелодию к романсу «На заре ты ее не буди». Больше всех слушали Сашку Лебедева или Лебедя. Его репертуар был самым востребованным. Это был полублатной шансон и несколько студенческих песен, типа:
- Счастья нет, нет, нет
И монет нет, нет,
И кларнет нет, нет
Не звучит.
Под луной ной, ной, ной
Не кивай в ответ,
Все равно твое сердце молчит…
Зато одну песню Михаила Акимова лучше меня никто исполнить не мог:
- Как турецкая сабля твой стан
Рот рубин раскаленный…
Песню эту пели все вместе, хором. Так же, как и Черную розу, и Дорогую пропажу. Песни на слова Есенина пел Коля Селезнев. В общем у каждого был свой репертуар, и никто чужие вещи не исполнял. В ту первую ночь Земфира пришла позже других. Присела у костра не далеко от меня. И тогда мне показалось, что подпевает она только мои песни.
А когда я заиграл «Крутится вертится …», она пела ее одна, в полной тишине. Остальные просто заслушались, боясь испортить песню. А потом долго-долго аплодировали ей.
В ту ночь я со страхом почувствовал, что влюбился, причем на смерть. Уже тогда каким-то чутьем я понял, что хотя и нравлюсь ей, но только нравлюсь, и ничего более. Во-первых, она умопомрачительно красива. Никакие киноактрисы ей даже в подметки не годились. Во-вторых, влюбиться можно было даже в ее волшебный голос. Когда она пела, ее пение срывало настежь запоры самых черствых сердец и мне казалось, что если она захочет, то бросит под свои стройные ноги всю эстраду страны нашей, если не больше. В-третьих, мне передали, что у нее просто море воздыхателей… В общем налицо полная недоступность и безысходность.
На вторую ночь у костра она пришла и села рядом со мной. В тот раз я уже не сводил с нее глаз и заливался просто соловьем, исполняя свои песни.
Она тихо тронула меня за руку.
- Саш! Пойдем погуляем, сходим к речке.
Я вскочил, схватил свою гитару, и мы пошли к реке. Ночь была очень теплой. Ярко светили звезды. Надрывались кузнечики. Какая-то птица заливалась вдали, непрерывно повторяя свою счастливую песню. Мы молча сидели в густой траве на берегу речки. Кизилка нежно журчала внизу. Разбегаясь небольшими потоками, ее воды ударялись о крупные камни, потом разбивались о них чудными хрустальными брызгами.
Потом я что-то ей пел, но хотелось просто сидеть с ней рядом, а еще больше уткнуться в ее волшебные волосы, вдыхая в себя их нежный аромат и целовать, целовать ее всю от кончиков волос до пальчиков ее красивых ног. На самом же деле я тогда боялся даже дотронуться губами до ее щек.
Но, ту самую, третью и последнюю ночь я помню до сих пор. Помню почти каждую ее минуту. Мы снова были с ней на том же месте у реки. Она сидела с какой-то своей милой улыбкой и напевала что-то мелодичное, но печальное. Слова я не понимал. Да и до слов ли мне было? Я лежал, положив голову ей на колени и слушал ее дивный голос, готовясь слушать его всю оставшуюся жизнь.
- Саша! – шептала она, склонив свое лицо надо мной. – Ты хороший, очень хороший… Но у нас с тобой вряд ли что получиться…
Сердце у меня сдавила глухая боль.
- Почему, почему? За что ты со мной так? – без конца твердил я, хотя понимал прекрасно, что не стою ее, ни капельки.
- Нет, не в этом дело! Много причин… Одна из них - у меня закончилась практика. Я завтра уезжаю в город в общагу. Потом домой в Абзелиловский район. И вообще, следующий семестр после каникул будет у меня последним в этом институте. Родители договорились и меня со второго семестра переводят в Уфу в МИНХ имени Г. В. Плеханова на первый курс факультета экономики и права. В прошлом году я провалила там вступительные экзамены и еле успела сдать их в МГМИ у вас в Магнитогорске.
На следующий день она не пришла на завтрак. Потом меня нашел Игорь Жаднов и передал мне:
- Земфирка ждет тебя с рюкзаком у своей палатки. Иди провожай ее на станцию! Что она в тебе нашла? Черт тебя знает! Но не спеши прыгать от счастья. Не хотел я тебе говорить. Был у нее какой-то очень крутой парень. Не то боксер, не то самбист. Он всех поотшивал от нее. А этой весной они, то ли поссорились, то ли разбежались, не знаю…
Я тогда слова эти просто мимо ушей пропустил. Тут как раз ехидный Кругликов, что провожал нас с Земфиркой от костра завидущим взглядом, заныл мне в след:
- Куда, куда вы удалились
Весны моей златые дни…
* * *
Она действительно ждала меня возле своей палатки. Ее внушительных размеров рюкзак лежал рядом, дожидаясь моего внимания. Я шел к ней и думал, что буду делать и как мне до осени придется жить без нее? Не проходило и минуты, чтобы эти три дня я не думал о ней. А теперь, когда она уезжала я просто считал эти минуты и молил бога, чтобы он растянул их на часы. Уже тогда наступающие без нее 2 месяца каникул: июль и август, представлялись мне годами. Абзелиловский район Башкирии я нашел в атласе у Крохалева еще утром до завтрака. Где ее деревня Хамитово, я спросил у Сергея Бочарова, что был родом из тех мест и проживал в поселке Верхний Авзян. Серега мне сказал, что этот район – вообще глухомань и что там может быть и радио нет, и свет лишь от генератора.
Подруги ее оставались в лагере еще дня на два. Они обнялись с ней на прощанье, пожелав всех радостей на дорогу. Земфира показала мне рукой на свой рюкзак и дала команду:
- Вперед, мой рыцарь!
Девчонки рядом дружно рассмеялись. Я молча закинул рюкзак за обе лямки на плечо и пошел за ней следом, глядя на ее стройную и такую дорогую для меня фигуру, словно пытаясь отложить в памяти все ее прекрасные линии.
Минут пятнадцать мы молча шли в стороне от тропы напрямую по лесу мимо молодых сосенок и елочек. Потом вышли к переходу через речку.
Мостки через Кизилку были в ста метрах выше по течению, где тропа наша превращалась уже в наезженную дорогу. До электрички оставалось полчаса, а идти еще нужно было минут двадцать. Я не раздумывая отдал ей рюкзак и просто подхватил ее на руки. Вначале она испуганно ойкнула, а потом засмеялась:
- Я вспомнила мультик про Чебурашку, который решил помочь другу. Ты, говорит устал, давай теперь я понесу наши вещи, а ты понесешь меня?
Кизилка впадала в Урал в Магнитогорске, и я готов был нести на руках такую милую и дорогую мне девушку до самого города.
На станцию мы пришли за пять минут до прибытия пригородного поезда Белорецк – Магнитогорск. Я отнес в вагон рюкзак и посадил ее на деревянный диванчик.
- Ну все, иди! Я провожу тебя, - сказала она и подтолкнула меня к выходу. Я спрыгнул из вагона и пошел вслед за поездом. Она стояла в проеме. Потом вдруг быстро заговорила:
- Саша! Слушай… Обещай мне, что забудешь все…меня, костры, речку… Я не хотела расстраивать тебя до последней минуты. Так будет лучше… У меня есть парень…Он меня ждет в Магнитке, в нашем общежитии… Мы в мае с ним немного поссорились… Он гордый… мириться не захотел. А я не могу без него. Обещай, что не будешь искать меня и оставишь нас в покое…Слышишь?
Я люблю его…
Поезд набирал ход. Жить не хотелось…
* * *
Прошло полгода. Боль от потери Земфирки не проходила. Особенно тяжело было первые дни, недели. Оставшуюся часть лета я провел у родителей отчима в деревне Покровка Ново-Сергиевского района Оренбургской области. Каждый день за рыбалкой на реке Самара немного приглушили эту боль разлуки. Но потом в сентябре начались занятия и снова навалилась эта жгучая тоска. За четыре месяца первого семестра второго курса я виделся с ней на лекциях всего раза четыре. В одной из двух самых больших аудиториях 329 и 331 наши группы «С», «СТ» и «СИ» пересекались с педагогами лишь на лекциях по философии. Она садилась от меня как можно дальше и никогда не смотрела в мою сторону. Я же эти четыре дня за четыре месяца ходил не на философию, а чтобы только увидеть ее.
Потом подошел Новый Год, началась сессия. После экзаменов она уехала из города насовсем.
* * *
Перед днем студента нам выдали стипендию. Я тогда получал повышенную, так как вторую подряд сессию сдавал без троек. 25 января с сорока пятью рублями стипендии в кармане я отмечал сдачу сессии и день студента вместе со всеми в ресторане Березка. В тот вечер в кабаке были практически одни студенты. Выпил я не много. Стоило выпить чуть больше - тоска по этой девушке начинала просто сводить меня с ума. Все парни танцевали с девчонками. За столиками сидели лишь два человека: я за своим и за соседним столиком здоровый, как черт Корнилов Вовка, из параллельной группы С-71-3. Я его мало знал. Слышал вроде лишь о его связях с блатными в городе. Его побаивались даже преподаватели, зачеты ему ставили исключительно за посещаемость, а не за успеваемость. Корнил развалился на весь стол в сигаретном дыму, закинув ногу на ногу и наблюдая за танцующими. Заметив меня, он поднял рюмку с водкой и махнул мне рукой. Я подошел и сел за его столик.
- Выпьешь? – спросил он.
- Не пьется – буркнул я в ответ.
- Что так? Настроенье хреновое?
- Хреновое.
- Вчера у нас из общаги уехала самая красивая девка в институте, слыхал?
- Слыхал.
- Знаю я и про тебя с ней.
- Откуда?
- От другана ее, Василька! Он ведь тоже учебу бросил. Поехал к старикам домой в Миасс доложиться, а потом за ней следом…хочет, в Уфу.
- Ты его знаешь, Корнил?
- Знаю, тварь последняя.
- Почему?
- Он ведь самбист, а весной поперли его из секции за драку. Мужика одного в этом вот кабаке калекой сделал, да и второго чуть не убил. Ни за что, так… Дурь свою показать. Ладно уехал вовремя…Не успели мы наказать его в общаге.
- Земфирка год назад влюбилась в придурка этого, а потом, как узнала про тот случай, хотела бросить его. Тут папаня Василька приехал. Он там в Миассе в горкоме пахал. Отмазал сыночка и вроде как помирил их. Договорился в Уфе чтоб ее приняли в какой-то престижный ВУЗ.
= Он скотина, все хвалился нам, как трахал ее, гад! Я, - говорит, - ей все про звезды, планеты и космические корабли напою, она уши развесит, разомлеет и мы с ней пол ночи потом барахтаемся!
Мне стало дурно за столом. Я был в костюме и при галстуке. Галстук я рванул с шеи и хотел врезать Корнилу, да потом понял, что не причем он тут. Он ведь ее жалел. А потом все, кто ее видел уже не могли ее забыть. Я силился представить себе, что это была не та Земфира, что была со мной те три ночи. Не получалось. И тут Корнил стал заканчивать свои речи:
- В общем после практики в Абзаково она приехала и вроде совсем было помирились они. Но он стал нам жаловаться, что как-то охладела к нему она. Стал он докапывать всех на предмет, с кем это она там снюхалась, потом про тебя спрашал. Говорит, мол что-то изменилось в ней. А я так думаю, что изменил ее ты, друг мой. Не зря же Василек так интересовался тобой? Это Земфирка отговорила его продолжить твои поиски. А то б он и тебя уродом сделал бы. В общем похоже, что отбил ты ее у него…
- Наливай! – сказал я Корнилу.
– Давай за них, за баб! С ними беда, а без них худо совсем!
Не помню, сколько я выпил в тот вечер и что пил. Помню, что пропил всю стипендию. Водка не брала меня… Хоть я и всю ночь добирался потом до дома и шел по улицам не вдоль тротуаров, а больше поперек их. Но я дошел, потому что душили меня слезы, когда я понял, что тогда в поезде пыталась она спасти меня от этого урода. И еще я понял, что если бы Василек не уехал из Магнитки, я бы в тот же день убил его.
* * *
Годы! Они летят, как поезда в песне. А три остановки в пути – это три моих безрадостных брака. Две дочери, как два светлых пятна за 40 лет, пролетевших с того дня студентов. Где-то далеко в прошлом остались детство и моя глупая, взбалмошная, но все же по-своему счастливая юность. Такая же, как и у миллионов молодых людей того времени.
Я смотрю на стрелки больших настенных часов в моей комнате и прошу их отмотать время на несколько лет назад. И стрелки часов послушно начинают двигаться в обратную сторону. С начала так медленно и неуверенно, а потом все быстрее и быстрее. И вот уже умчались в прошлое последние десять лет моей жизни.
* * *
Мы с женой приехали в это экскурсионное бюро в Уфе по совету наших знакомых. Тогда мы впервые рискнули выехать по турпутевке в Эмираты. Офис этого туроператора располагался в шикарном многоэтажном здании. Жена сразу же устремилась к словоохотливому менеджеру, который просто засыпал ее подробностями предстоящего путешествия и проживания. Я же устроился в сторонке на мягком диване, стоявшем у одного из окон помещения. Соседним окном занималась уборщица, а рядом со мной у моего окна расположились две довольно молодые работницы этой фирмы. Мое внимание привлек их разговор.
- Неля! Говорят, ты снова села на диету? – спросила одна другую.
- Что поделать, - пожаловалась подруга, – Полгода как бросила свое голодание, а потолстела чуть не на 10 кило.
- А я считаю, что полнота не портит человека и вообще, что суждено, то суждено. Вон, гляди, наша уборщица – разве дашь ей пятьдесят? Фигура у нее, как у двадцатилетней девчонки. Да и на лицо она – просто красавица, хоть и башкирочка.
- Где они так здорово сохраняются? – посетовала первая.
- Не поверишь! Где? – В тюрьме! Она говорят двенадцать лет там отсидела. И это с двумя высшими образованиями.
- И за что?
- Говорят, мужа убила. Издевался он над ней все десять или двенадцать лет. Бил унижал. А сам, говорят, пьяница и бездельник. Бывший спортсмен, а все туда же.
- Слушай, а еще говорят, голос у нее, как у Анны Герман с каким-то прямо волшебным тембром!
- О! Вон послушай, она как раз поёт.
Я вздрогнул, не просто вздрогнул, а прямо затрясся. Я столько лет и столько раз слышал во сне этот голос!
- Крутится, вертится шар голубой,
Крутится вертится над головой.
Крутится вертится хочет упасть…
И тогда я тихо произнес:
- Земфира!
Но она услышала. Пение прекратилось. Тряпка выпала у нее из рук. Она медленно-медленно повернулась и взглянула на меня. За двадцать пять лет ее лицо почти не изменилось. Я видел, как наполняются слезами у нее глаза.
- Саша! – это крикнула моя жена. Иди скорей в кассу, а то они сейчас закроются на обед. Ну что ты там стоишь, как столб, давай быстрее!
И я снова услышал ее голос.
- Вы обознались, гражданин! Идите скорее в кассу, а то жена ваша рассердится, не дай бог. Идите, не мешайте мне работать …
И отвернулась. А плечи у нее затряслись…
* * *
Не встречайтесь с первою любовью.
Пусть она останется такой -
Тихим счастьем или острой болью,
Или песней смолкшей над рекой.
Не будите прошлое, не стоит.
Все иным покажется сейчас.
Пусть хотя бы самое святое
Неизменным остается в нас!
Юлия Друнина
_______________