Развелись Тузиковы. И про друг дружку даже слышать больше не желают. А надоело им хуже пареной репы - пятнадцать лет супружества не каждый человек спокойно выдюжит. Претензий у каждой стороны накопилось с пирамиду Хеопса.
Расплевались Тузиковы и разошлись. Дитя их, Оленька, с матерью проживать осталось. Сначала, конечно, бывшие супруги увлеченно дележом имущества занимались и по Оленьке жаркие дебаты вели. А потом успокоились. И, само собой, ринулись новую жизнь устраивать. И сразу себе свежих сердечных симпатий назаводили.
Люся Тузикова завела себе молодого поклонника - двадцать пять ему на днях исполнилось. А Петя Тузиков дальше пошел - и двадцатилетнюю студентку приобрел. Будто даже в отместку. А сами эти супруги разведенные ровесниками являлись - по тридцать шесть годов справили. Вот завели они эту молодую поросль и начали наслаждаться свежими чувствами. Глаза горят у Тузиковых, а сердца учащенно в грудях колотятся.
А друзья этих разведенных, много лет с ним ранее приятельствовавшие, сразу во мнениях разделились.
Петю все радостно по плечу хлопать начали.
- Герой, - все за Петю радовались, - не стал на кулак слезы мотать. А нашел себе кое-кого получше. Желаем счастья в личной жизни. Орел! Завидуем искренне. Такой кусок молодости урвал.
- Такая уж вы, Петя, прекрасная молодая пара! И все у вас впереди! Ежели жениться станете - зовите на свадьбу. Свидетелями нового счастья побывать мечтаем!
- А я бы и сам со студенткой завертел. С юными интереснее влюбляться! На ровесниц смотреть скучно. То целлюлит у них, то взгляд лягушкин. Пожалуй, тоже со студенткой заверчу! Нет ли, Петя, у твоей возлюбленной какой-нибудь симпатичной подружки? Или даже двух?
- А заметили, как она, студентка, на Петю глядит? Сразу видно, что втюрилась до посинения. И прямо каждое слово его ловит. Завидки берут такие высокие отношения наблюдать!
А Люсе тоже что-то бодрое сообщали, но за спиной шептаться начали.
- А на что она рассчитывает, - товарищи судачили, - Люська-то? Ей уж к сорока - и бабий век на исходе. Еще немного - и здравствуй, пенсионное удостоверение. И этот Мурзик ее - подозрительный парень. Чего он на такую женщину возрастную накинулся? Небось, какие-то в нем нарушения имеются. Мамкина корзинка он, небось. Или еще чего похуже. Сами понимаете.
- Как не стыдно, - еще товарищи возмущались, - в дом с ребенком Оленькой Мурзика тащить? И не постеснялась Люсьен ни грамму. Мы бы со стыда сгорели - срам такой. Там Оля уже соображает все. Занялась бы Люся дочерью лучше. Так вот и променивают женщины детей на Мурзиков сомнительных. Ишь, вырвалась на волю.
- А сама она, Люся, рядом с корзинкой старовато смотрится. Будто маменька с сынком. Не стыдно ей на люди выходить? Все пальцем на них тычут, смеются. Я и сама с трудом смех удерживаю. Небось, Мурзик у Люси про динозавров расспрашивает. Как у современницы древних рептилий.
- А не стыдно ей совершенно! Ходит на люди спокойно - будто так и надо. Мы бы со стыда сгорели. А она Мурзика еще и под руку цапает. Будто так и положено - к юношам приставать. Подумайте только - десять лет разницы! Я на людей, на десять лет меня помладше, и смотреть серьезно не могу. Это дети еще такие капитальные. Штаны у них на лямках.
- Да временные это шуры-муры. Чуток погуляют - и сбежит поросль к юной девчонке. Зачем ему бабушка? Нет, мы понимаем - опыт. Но надоест вскоре. Я сам школьником в соседку был влюбленный. В тетю Маню. А сейчас вижу эту тетю Маню - а она бабуся с клюшкой. И Мурзик скоро клюшку рассмотрит.
- Говорят, родительница Мурзика приходила к Люсьен. Умоляла не портить ей ребенка. Отпустить на свободу - к студенткам. Даже милицией грозила. Парню - чуть за двадцать. Еще усы не растут толком. А его тетка охмурила предпенсионная. Ужас же натуральный! А ведь нормальная женщина Люся раньше была. И кто же знал, что там такие в ней демоны прячутся. А еще тихим омутом прикидывалась.
- Очень я родительницу Мурзика понимаю. И своему сыну не пожелала бы такой ситуации - пожилая женщина с ребенком. Тоже бы разбираться пошла. И чего ее, Люсю, понесло? В подъезде-то у Тузиковых довольно приличный вдовец проживает. Федор Ипатьевич его зовут. На пенсию вышел недавно. Нормальная бы пара у них с Люсей получилась. Старость бы досматривали друг за дружкой. И Оленьку Федор Ипатьевич бы обожал.
А Люся про эти разговоры догадывалась. И крайне ей грустно делалось. Очень ее такие двойные стандарты задевали. И даже со всеми она товарищами общение свернула.
"А что же, - Люся про себя возмущалась, - это получается? Петька-то ровесник мне. И даже на месяц старше. И с второкурсницей спутался. Его орлом называют и завидуют все. А меня в клюшки определили. И крест на жизни личной ставить приглашают. Или с пенсионером Ипатьевичем роман завести. Натуральные это двойные стандарты. И как оно так получается?".