1967, 7 ноября. Ленинград. Крейсер «Аврора»
Если коротко, то суть нынешних разногласий среди левых, в том числе российских, сводится к спорам вокруг тезиса: «Октябрь 1917 года не прошёл бесследно». Так считает, в том числе, автор этих строк, и другие левые, которые в 2013 году заняли сторону т.н. «антимайданцев». На первый взгляд, тезис выглядит бесспорно, но на самом деле — совсем нет, его пытаются опрокинуть. Ведь что он значит? Он значит, что Октябрь 1917 года, 74 года Советской России и СССР, революции в соцстранах, мировое комдвижение... всё это настолько основательно, необратимо и бесповоротно изменило мир, что полный откат назад к 1914 году уже невозможен, как бы ни старалась реакция. У рабочего класса по всему миру за это время появились завоевания, которых не было тогда, в 1914 году, и которые теперь надо, естественно, защищать. Частичный откат, разумеется, произошёл в ходе мировой контрреволюции конца ХХ века. Но он именно частичный. И если в 1914 году был верен тезис Комманифеста, что «пролетариям нечего терять в революции, кроме своих цепей», то теперь ситуация несколько иная, и пролетариям надо защищать и отстаивать завоёванное ими ранее и добиваться новых завоеваний.
Другая часть российских левых утверждает иное. Её любимые тезисы: мировая ситуация полностью аналогична 1914 году, и надо занять точно такую же позицию: за поражение своего правительства, в этом, как и тогда, ключ к успеху.
Правда, эти «левые» удивительно непоследовательны: пораженцев в соседней стране они бурно ненавидят, презирают и клеймят всякими нехорошими словами, хотя, если уж точно косплеить 1914 год, то это должны были быть их лучшие товарищи и друзья (как немецкий марксист-пораженец Карл Либкнехт был в 1915—1917 годах лучшим товарищем русского марксиста-пораженца Владимира Ульянова-Ленина). Другой излюбленный тезис этих «левых»: «СССР давно нет, забудьте!» Понятно, что сохранившееся наследие СССР в любой области — социальной, экономической, во всех остальных — является для них самым ненавистным бревном на дороге, так как оно физически мешает им утверждать, что на дворе — сплошные и аутентичные дореволюционные времена.
Ну, и в качестве вишенки на торте — наиболее резко и откровенно эти псевдо-«левые» выступают против защиты советских памятников и вообще сохранившейся революционной символики. Доходят до одобрения сноса памятников Ленину и декоммунизации. Тут они просто скидывают все маски до конца и полностью показывают свою реальную классовую природу.
Конечно, разумному человеку было бы достаточно и этих рассуждений, но поскольку не всех оппонентов можно назвать особенно разумными людьми, то вот ещё слова В.И. Ленина на ту же тему, с которыми им спорить будет, возможно, несколько труднее:
«Революция побеждает, если она двигает вперёд передовой класс, наносящий серьёзные удары эксплуатации. Революции при этом условии побеждают даже тогда, когда они терпят поражение. Это может показаться игрой слов, но для того, чтобы показать, что это факт, возьмём конкретный пример из истории.
Возьмите великую французскую революцию. Она недаром называется великой. Для своего класса, для которого она работала, для буржуазии, она сделала так много, что весь XIX век, тот век, который дал цивилизацию и культуру всему человечеству, прошёл под знаком французской революции. Он во всех концах мира только то и делал, что проводил, осуществлял по частям, доделывал то, что создали великие французские революционеры буржуазии, интересам которой они служили, хотя они этого и не сознавали, прикрываясь словами о свободе, равенстве и братстве.
Наша революция для нашего класса, для которого мы служим, для пролетариата, сделала за полтора года уже несравненно больше, чем то, что сделали великие французские революционеры.
Они продержались у себя два года и погибли под ударами объединённой европейской реакции, погибли под ударами объединённых полчищ всего мира, которые сломили французских революционеров, восстановили легитимного, законного монарха во Франции, тогдашнего Романова, восстановили помещиков и на долгие десятилетия задушили всякое революционное движение во Франции. И тем не менее великая французская революция победила.
Всякий, сознательно относящийся к истории, скажет, что французская революция, хотя её и разбили, всё-таки победила, потому что она всему миру дала такие устои буржуазной демократии, буржуазной свободы, которые были уже неустранимы.
Наша революция за полтора года дала для пролетариата, для того класса, которому мы служим, для той цели, для которой мы работаем, для свержения господства капитала, дала неизмеримо больше, чем французская революция для своего класса. И потому мы говорим, что если бы даже, беря возможный гипотетически, худший из возможных случаев, если бы завтра какой-нибудь счастливый Колчак перебил поголовно всех и каждого большевика, революция осталась бы непобедимой...»