Искусница Марья, наверно, В долине поречной жила, Болотной колдуньей и ведьмой За чудную силу слыла. А может быть помнит долина Кровавую страшную ночь, Когда поглотила пучина Красавицу царскую дочь… Недаром же в русской столице Район, где сегодня живём, Где всюду вода серебрится Мы Марьино нежно зовём. Просторен, как Марья мечтала. Дома и мосты высоки. Московской Венецией стала Убогая пойма реки. Сквозь корку стекла и бетона В Москве не шуршат камыши. Не слышно печального стона Пропавшей в болотах души. Лишь нежное женское имя Огнями горит на стене. Да юная девушка в синем Порою приснится во сне.
Искусница Марья, наверно,
В долине поречной жила,
Болотной колдуньей и ведьмой
За чудную силу слыла.
А может быть помнит долина
Кровавую страшную ночь,
Когда поглотила пучина
Красавицу царскую дочь…
Недаром же в русской столице
Район, где сегодня живём,
Где всюду вода серебрится
Мы Марьино нежно зовём.
Просторен, как Марья мечтала.
Дома и мосты высоки.
Московской Венецией стала
Убогая пойма реки.
Сквозь корку стекла и бетона
В Москве не шуршат камыши.
Не слышно печального стона
Пропавшей в болотах души.
Лишь нежное женское имя
Огнями горит на стене.
Да юная девушка в синем
Порою приснится во сне.