Солнышко! Травка зелененькая! Птички, небо, облака!
Мальчишка бегал по лужайке и смеялся радуясь новому дню.
–Красотаа! - восклицал он каждый раз поднимая ручки вверх.
– Ура!
Как же было хорошо и беззаботно в детстве.
***
– Милый, ты снова улыбаешься.
– Ах, да. Вспомнил как лето проводил в деревне.
– Я подумала, ты представил что сегодня будет вечером.
– Иди ко мне.
– Стой-стой! Я опоздаю на работу. Все. Сегодня пораньше приду, можешь ничего не готовить.
– Скорее бы вечер. Пока.
***
Она тихонько отомкнула замок, бесшумно открыла дверь, просочилась в квартиру и вздрогнула от звука незнакомого, противно-скрипучего голоса.
– Гребаный Экибастуз! Чтоб тебя пополам разорвало, так бы руки и оторвал с корнями.
– Сам виноват, не надо было ерзать. – это уже был голос ее Степана.
Катя решительно двинулась вперед, распахнула дверь в комнату и изумленно застыла. Готовые сорваться с губ слова, комком застряли в горле.
– Степан?
Ее молодой человек с которым они сошлись только пять дней назад, сидел на краю дивана у подоконника. Перед ним стояла табуретка, на полу раскрытая газета с очистками, а в руках клубень картофеля и нож, на табуретке лежала еще одна крупная картошина.
– Ты чистишь картошку в комнате? И… и разговариваешь сам с собой противным голосом с, – она кивнула на табурет, – Картошкой?
Степан был по настоящему удивлен и напуган. Он привстал с дивана.
– Кать, ты?
Катя обернулась по сторонам, развела руками.
– Ну, допустим я! Ты объяснишь что это такое.
– Пфф… – выдохнул Степан мучительно размышляя, – Нам надо расстаться!
– Чивооо?
– Да скажи ты ей, болван! – проскрипел противный голос.
Степан посмотрел на табурет и сказал, словно обращаясь к картошке:
– Да замолчи уже.
– Ты… ты… ты с картошкой разговариваешь? Ты обкурился чего?
– Познакомься, Кать, это Потешка. – Степан, раскрытой ладонью указал рукой на картошку лежащую на табурете.
– Очень приятно! – голос Кати был крайне возмущенным. – Простите что я не купила шампанского для Степана и его друга овоща, надо было заранее предупредить! Степ, ты может надышался чем? Ты ничего не клеил сегодня, не красил?
– Да, неловко получилось. – Степан был сильно смущен.
– Гребаный Экибастуз! И ты скрывал от меня такую сисястую бабу? – проскрипел голос.
Катя была возмущена и изумлена до глубины души. Но она пребывала в растерянности, потому что, то, что она приняла за картошку, зашевелилось и уселось на стуле. Это была кукла, старая, рваная, уродливая куколка, которая имела подвижную мимику на отвратительном кукольном личике, и говорила. Катя могла поклясться, звук шел с табуретки, прямо из нутра противной фигурки.
– Фу, что это за мерзость? – взвизгнула девушка.
– Что за грязную бабищу ты привел в наш дом? Придется теперь все тут опшикать дезыдарантам из клозета.
– Больше никогда не смей нигде пшикать! Все! Тема эта закрыта. – погрозил Степан пальцем картошке-кукле, и повернулся к девушке.
– Это мой друг детства, Потешка. Потешка – это Катя… Екатерина… я про нее тебе рассказывал. Он… немного чудаковатый.
– Чудаковатый? Друг детства? Эта… эта картошка говорящая?
– Ну и бабу ты нашел, Степашка, еще бы матроса в дом привел, хотя у него язык почище будет.
***
Степан рассказал свою историю.
Деревенская бабка повитуха, поймала его – ребенка, когда он крал клубнику с грядки.
Обещала простить если куклу смастерит, мол, - день особый был. Колдовской вроде.
Держала за рубашку, и рассказала как куклу смастерить. Как ее оживить потом. А как оживить? Сырой землей с грядки и кожурками овоща. Вот он сидит, чистит кожуру с картошки и запихивает кукле за пазуху, чтобы жила. Кукла старая, «зарядка» быстро садится. Часто теперь надо кожурками обкладывать, а раньше неделю держало.
Что будет если кожурки не прикладывать? А ничего, помрет.
***
По воле судьбы, но Катя не просто познакомилась с чудом, но и стала свидетелем его конца, прямо в этот же день.
Потешке стало плохо, он смешно покашливал, личико картофельного оттенка стало сереньким, огоньки в глазиках – блеклые.
Прямо на ее глазах Потешке становилось хуже и хуже, в какой-то момент он завалился на бочок и перестал реагировать.
Степан спал прямо на полу, свернувшись калачиком вокруг Потешки, – мертвого Потешки.
Прошло семь часов после его смерти. Он рыдал навзрыд, кричал от боли, бил кулаками в стену, выл от безысходности, потом лег рядом с неподвижным тельцем нелепой куклы и уснул.
***
Катя допила виски, закусила соленым огурцом и плеснула в стакан еще на два пальца.
Она уже ничему не удивлялась. Поплакала вместе с любимым, безуспешно пробывала его успокоить.
Теперь осталась пустота и желание напиться.
Она смотрела в одну точку долгих пять минут ни о чем не думая, затем встала, подошла к прихожей, сняла шарф с полки для шляп, вернулась на кухню отыскала в ящике ножницы и криво отрезала кусок шарфа.
Постелила на стол лоскут, придирчиво осмотрела, взяла горшок с алоэ и поставила на стол.
– Будешь сегодня овощем! – сказала она.
Земля была сырая, как положено, туго набив шарф, она отрезала кончики алоэ и плотно разместила их по периметру.
– Экибана… гребаный Экибастуз!
Катя села на табуретку и прикрыв рот рассмеялась, с ужасом понимая что не может остановиться и вот-вот сорвется в истерику.
Она нашла карандаш в ящике стола, разделочным ножом принялась отрезать на кусочки для рук и ног куклы. Там, вроде, должны быть ветки с живого дерева, но на улицу она точно не пойдет.
Воткнула криво обрезанные кусочки карандаша в шарф, проковыряв отверстие заранее, используя гвоздь из кладовки.
Сверху она одела картошину, заранее проделав аккуратные дырочки глаз, носа и рта.
Из кусочков шарфа смастерила пальтишко и шапочку.
– И что теперь? – спросила она пустоту. – Крекс, Пекс, Фекс! Вызываю! Оживай! Господи, какой бред. Ну неужели то что я сегодня видела, реально происходило? Кажется надо дать имя. Антошка! Вставай, мертвый Потешка! Приди в свое новое тело.
Девушка захихикала и ойкнула. Потом, она взяла щепотку соли и посыпала сверху на куклу, потом перец, но передумала, все же не обед готовит, затем, плеснула виски прямо с бутылки.
– Не работает. Там вроде еще монетку надо было положить под одежку.
В который раз за последние пол часа, она вернулась в прихожую, порылась по карманам курток и нашла мелочь.
Она боялась возвращаться на кухню. Кукла до этого лежала плашмя, а сейчас сидела неподвижно в центре. Из ее рук и ног – обломков карандаша, торчали белые ниточки, словно корешки.
Степан должен был спать, мимо нее ну никак не мог проскользнуть, и вот так, по злому, пошутить.
– П… Ппотешка? – тихо позвала Катя. –Т-ты?
Кукла шевельнула рукой.
Мало того, что все что произошло сегодня, смахивало на дурку, так еще и где видано, чтобы кусок шарфа в который напихали земли с алоэ оживал! Ну ведь бред – думала Катя опасливо приближаясь.
Кукла повернулась на звук шагов и Катя увидела, что пустые глазницы в клубне, налились янтарными капельками. Ротик был сомкнут, отрос маленький носик.
В янтарных капельках куклы появились две черные бусинки.
– Кто я? Где тут? – произнесла кукла, смешно шевеля неровными губами прорезанными ножом десять минут назад.
– Ты… ты… ты… не Потешка? – голос Кати дрожал от страха.
Кукла посмотрела на себя, потом подняла головку на Катю, снова на себя, на Катю, на себя, на Катю, снова на себя, потом на Катю.
– Почему я?
– Кк… как тебя ззовут? – продолжала пытать Катя.
Кукла осмотрелась, и ее маленький ротик зашевелился:
– Меня зовут Катя, а тебя Потешка?
– Ч-чтоо? – девушка почувствовала что ее колени подгибаются, она плюхнулась на кухонный уголок.
– Я Катя. Я пью виски с солью, ем картошку и огурцы, а ты кто? – продолжала издеваться наглая кукла.
– Это я Катя, это я ем сосиску и огурцы. – у девушки закружилась голова. – Я слишком много выпиля… выпила.
– Я Катя. Я ем огурцы и пью виски с солью. Я много выпила, а ты? - пробубнила кукла.
– Что, – ты? Ты-ты, головка от шуруповерта, – ты! – Катя почувствовала что не может держать тело, она завалилась на стол и зажмурилась за секунду перед ударом лицом о столешницу, руки она не успела выставить.
Она сразу-же открыла глаза. Ее голова лежала на столе, все тело болело, она не помнила боли удара, помнила что ее вырубило от выпитого. Наверняка проспала уткнувшись в стол и теперь все тело затекло. Она вздрогнула, Степан стоял в дверях на кухню, дневной свет попадал в окно. Значит уже рассвело.
– Нельзя так делать! – сказал ее любимый. – Это очень опасно и безрассудно.
К Степану подошла точная копия Екатерины, и приобняла за грудь, сзади, положив подбородок ему на плечо.
– Я хотела как лучше, ты слишком переживал, и я помогла тебе.
– Дура! Ты даже не понимаешь что могла притащить в наш мир. Да… да ты могла хоть черта, хоть упыря какого вызвать. Знаешь сколько у меня было соблазна наделать себе друзей в детстве? Я ни разу не ослушался бабку. Ни черта, ни лешего, ни шельму, не вешнего! Понимаешь?
– Эээ… – просипела Катя, не в силах оторвать голову от стола. – Я тут, это не я там.
Девушка посмотрела вниз, потом по сторонам и закричала. Она была в теле куклы, а кукла была в ней.
– Отвернись.
Степан тут же отвернулся. Лже-Катя держала в руке разделочную доску.
– Ничего личного, кукла.
Хрясь!
Автор: Алексей
Источник: https://litclubbs.ru/articles/50244-poteshka.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: