Дарья никак не могла уговорить мать переехать из села к ней в поселок. Жили они с мужем одни, детей Бог не дал.
Раз в полгода Дарья ездила к матери, помогала, проводила с ней время. Когда уезжала, мать плакала.
В деревне старики вымирали, стало жить трудно, но мать насиженное место бросать не хотела.
И дом уже покосился, аварийно выглядел, и сарай просел, в котором только куры находились. Пес Шарик от старости поседел, почти не вылезал из будки.
К зиме Дарья ехала в деревню с мужем. Покупали в лесничестве дрова, пилили, рубили, заготавливали. Дом обкладывали сеном, утепляли по самую крышу.
Зимой сено покрывалось снегом. Домик стоял, как шубе. Тепла хватало от печи, в которой мать готовила по старинке, хотя привезли ей электрическую печку. Никак мать не хотела жить по-новому.
Эти поездки Дарью напрягали, расстояние было большое, сутки ехать на поезде, да еще добираться пешком до деревни.
Такси нет, потому что безлюдная станция, на которой два поезда останавливались на пять минут. Остальные поезда проходили мимо.
Уже давно и фельдшера не было, и школы, и магазина. Ближайший магазин и больничка за 15 км.
Однажды мать застудилась весной, лежала с температурой, никто не заходил. Рядом дома пустые, а в дальних домах жили старики, едва передвигающиеся.
Но все, же люди заметили, что старушка не показывается долго и пришли узнать, что с ней.
Как-то дозвонились до Дарьи. Она приехала, определила мать в больницу, а сама вещи собрала. Когда мать нужно было забирать из больницы, кур отдала соседям, окна и двери в доме заколотила.
Подкатила к больнице на наемной машине и сразу с мамой к поезду. Еле ее туда затащила, так старушка упиралась.
Дарья обещала, что весной привезет мать в деревню, а пока она будет под присмотром с ней.
Зять был хороший человек, даже обрадовался теще, все же веселей жить втроем.
Дарья жила в квартире, на третьем этаже. Мать смотрела в окно, а там дома и ничего больше. И тоска была в ее глазах. Она не понимала, как в этих клетках можно жить.
Прошел месяц. Мать просыпалась, молилась Богу на красный уголок, что соорудила дочь, потом сидела на кровати.
Она не знала, что ей делать. Телевизор угнетал, она всю жизнь прожила без него и ничего там не понимала.
Когда дети уходили на работу, она готовила им обед, приноровилась к газовой плите, хотя очень боялась зажигать конфорки.
Наступила весна, а Дарья все не везла ее домой, думала, что мать привыкла, будет жить с ними. Пенсию перевела ей в поселок. Мать получала и складывала деньги, Дарья ничего не хотела от нее брать.
Однажды мать сказала
- Я хочу домой, пора сеять и сажать. Не могу больше в этой клетке жить.
- Что вам не так, мама, никто вас не обижает, в тепле, сытости, рядом врачи, магазины.
- Я чувствую себя ненужной, мне плохо, я хочу домой, ты обещала.
- Вы как капризный ребенок, мама, вроде еще не совсем старая, и семидесяти нет. Не создавайте мне проблем.
Мать ушла к себе и не выходила. Молчаливо легла спать, отказавшись от ужина. Дарья думала, что мать покапризничает и успокоится. Но она плохо знала свою мать.
Когда дети ушли на работу, она взяла кусок хлеба, сала, сварила яиц. Из вещей ничего брать не стала. Написала записку, что едет домой. Перекрестилась, закрыла квартиру, ключи отдала соседям.
Вышла на остановку, приехала в город, люди помогли добраться до вокзала. Она ждала до вечера поезд, который останавливается на станции. Все боялась, что дочь кинется и приедет за ней.
Дарья действительно поехала на вокзал, но мать успела уехать.
Сошла старушка с поезда ночью на станции, шла пешком в деревню через лес.
Еле ноги приволокла. Сил оторвать доски не было. Но она знала, как попасть в дом. На улице стояла лестница на чердак. Уже светало. Она поднялась и влезла в дверцу. А с чердака внутрь дома шла другая лестница. Так она спустилась в сени, попала в дом. Сырой и холодный.
Под печью лежали дрова. Она развела огонь. Из сеней был вход в кладовку с заготовками и картошкой. Приготовила еду, дом не прогрелся, но печь была теплой. Забралась на печь и крепко уснула.
Люди видели дым из трубы, пришли к ней, разбудили стуком, помогли сорвать доски, открыть дверь. Обрадовались друг другу.
Когда Даша в начале лета приехала к матери, все было посажено, везде была чистота и порядок и курочки бегали по двору.
Но приехала она злая, и разговор был жесткий. Она пыталась уговорить мать вернуться.
Договориться не удалось, уехала она ни с чем, сказав матери, что ноги ее в деревне больше не будет. Как уехала, так пусть и приедет теперь сама.
Не приехали они с мужем осенью, как обычно. Но дрова остались с прошлой зимы, все было. Пенсию дочь получала в поселке и складывала. И не думала матери высылать.
Старушка накопила пенсию, поэтому в деньгах не нуждалась.
Однажды мужик из села на лошадях ехал на рынок. Она напросилась с ним. Закупила все необходимое. Еще и яйца кур продала с овощами. Зашла в церковь, помолилась, свечи поставила.
Когда дел не было, шла тихонько к дальним соседям. Говорили о том, о сём. Соседи корову держали, брала у них молоко, сметану, творог.
На семидесятилетие дочь с мужем все же приехали, привезли деньги, подарки, много всего. Собрали тех, кто в деревне остался, накрыли во дворе большой стол. Даже на гармошке какой-то дед играл, пели песни.
Дарья пыталась еще раз с мамой поговорить, объяснить, что она работает, не просто взять и приехать. Чтобы она и о ней подумала и согласилась жить рядом.
- Я со своего дома никуда не поеду, не нравится мне квартира, как в тюрьме, - ответила мать.
Но как-то раз споткнулась и упала, сломала ногу. Дочь в этот раз решила действовать иначе. Приехала с мужем на грузовой машине, погрузила вещи матери, мать в кабину посадила и отправила с мужем домой.
Сама осталась, все, что можно, раздала людям, наняла трактор и снесла все постройки. Разрешила народу разбирать дрова и все, что после сноса лежало. Сфотографировала, чтобы показать матери, что бежать ей некуда.
Нога долго срасталась, и, наконец, когда мать выздоровела, сказала дочке, что хочет домой.
- Нет дома, мама, выбора у вас нет, как жить с нами. Она выложила фотографии перед мамой.
Старушка получила такой стресс, что грохнулась на пол, потеряв сознание. Вызвали врача. Она слегла и больше не вставала. Ни с кем не разговаривала, отказывалась есть. Только пила воду.
Ни с Дарьей, ни с ее мужем, ни с доктором говорить не хотела. Смотрела в одну точку и всё.
Думали, инсульт. Определили в больницу, обследовали. Мать была здорова. Врач предположил, что она в сильной депрессии.
Дарья плакала и не знала, чем помочь матери. Проклинала тот день, когда развалила дом.
Наступило лето. Мать лежала, не говорила ни слова.
Дарья посоветовались с мужем, он договорился с кумовьями, поехали в деревню. Купили материал и отстроили небольшой домик, печник выложил печь. Вместо сарая небольшой курятник соорудили. Купили курочек. Завезли продукты, все, что старушке было необходимо.
В общем, старались сделать так, как было. К концу лета Дарья сказала матери.
- Мама, собирайся, едем в деревню, мы тебе дом построили.
Впервые старушка посмотрела на дочь. Исхудавшая, слабая, она стала подниматься. Дарья рыдала.
Наняла такси, заплатила больших денег, отвезла мать в деревню.
Мать села во дворе на скамейку и заплакала. Все вроде родное и вместе с тем чужое.
- Мама, что не так? Скажи, я все сделаю. Ты прости меня, - обняла Дарья маму.
Она осталась с матерью, ухаживала за ней, пока та не оправилась. Уезжать боялась, не знала, как оставить одну.
- Езжай, не бойся, все будет хорошо, - сказал мать.
Дарья попросила людей приходить каждый день, помогать и в случае чего, звонить ей.
Осенью, как всегда, приехали с мужем, закупили бревна, заготовили дрова. Сложили в сенях, чтобы мать на улицу меньше выходила. Поскольку огород был не посажен, заготовили картофель, другие овощи, все, что матери было нужно.
Кто-то щенка отдал. Шарик по старости умер. Все же звоночек во дворе.
Мать не просто поправилась, она вроде как получила вторую жизнь. Через год было не узнать, набрала вес, стала розовощекая. Кроме кур завела себе козу на молоко.
Прожила в деревне еще 20 лет. Дочка с мужем скважину выбили, провели воду в дом, стиральную машинку купили. Пристроили еще комнату и сделали ванную и туалет. По мере старения матери, старались все удобства в доме сделать. Зимой дрова были в сенях, на улицу только курочек и козу кормить и доить выходила.
Договорились с лесником, он раз в неделю приезжал и привозил из магазина необходимые продукты. Лесник был мужчина средних лет, добрый и отзывчивый человек. Относился к старушке, как к своей матери.
Принять ванну приходили к ней все, кто остался жить в деревне. Потом пили чай, играли в карты, пели песни.
Когда уже совсем мать состарилась, Дарья не стала ее забирать, приехала в деревню. Жила с ней почти год, муж в гости приезжал.
Мама просто утром не проснулась. Ушла легко, с улыбкой.
Потом в село стали люди приезжать, строить дачи. Дарья долго дом не продавала, иногда с мужем приезжали. Но поскольку очень далеко - продали. Только попросили, когда будут приезжать на могилу матери, чтобы разрешали переночевать и побыть в родных местах. С таким условием и продали.
Сегодня Дарья уже в преклонном возрасте. Мужа похоронила. Есть у нее двоюродная племянница, которая тоже хотела забрать к себе. Но Даша только сейчас поняла маму. Она никуда не хочет уезжать из поселка и своей квартиры. Родные стены для нее всё.
Если приезжает в гости к племяннице, больше недели не выдерживает, стремится домой.
Есть старики, которые легко переносят переезд к детям. Но есть такие, что для них перемена места жительства трагедия. И лучше таких не трогать. Родители заслужили, чтобы к ним приезжать и помогать жить достойно. Не у всех такая возможность есть и некоторые злятся на стариков. Но иногда просто нужно оставить их в покое и не ломать.
История о людях из моих родственников.
Благодарю за прочтение, обсуждение и комментарии. Добра, мира и здоровья, дорогие мои.