Великие тени и мрачные думы Вползли меня чёрной рекой. Здесь мёртвые воют, их хищные гулы Гудят телеграфной строкой: "Я умер", и точка, и точка, и пропасть Страницы - могилы судьбы. И режет мой слух скрипичная лопасть Суровой как смерть ворожбы. Одна лишь колдунья - но город весь вымер, "Задушен", "Заколот", "Сгорел"... Одна лишь колдунья, а где, он твой Триер, Который когда-то кипел? Старуха посеяла хвори и муки, Куда наш Господь-то глядел? А может то горе - лекарство от скуки, Для тех, кто во славу взлетел? У них - миллионы и падкие души, Им страсти как пища и кров. Не слышат уж утро невинные уши, И очи не видят ветров. Лежат под камнями, зарыты, забыты, Затеряны здесь под луной. Гробы не забиты, цветы не политы, О, мир, что случилось с тобой? © Алексей Суслов
Великие тени и мрачные думы
Вползли меня чёрной рекой.
Здесь мёртвые воют, их хищные гулы
Гудят телеграфной строкой:
"Я умер", и точка, и точка, и пропасть
Страницы - могилы судьбы.
И режет мой слух скрипичная лопасть
Суровой как смерть ворожбы.
Одна лишь колдунья - но город весь вымер,
"Задушен", "Заколот", "Сгорел"...
Одна лишь колдунья, а где, он твой Триер,
Который когда-то кипел?
Старуха посеяла хвори и муки,
Куда наш Господь-то глядел?
А может то горе - лекарство от скуки,
Для тех, кто во славу взлетел?
У них - миллионы и падкие души,
Им страсти как пища и кров.
Не слышат уж утро невинные уши,
И очи не видят ветров.
Лежат под камнями, зарыты, забыты,
Затеряны здесь под луной.
Гробы не забиты, цветы не политы,
О, мир, что случилось с тобой?
© Алексей Суслов
