- Нефру-та. - негромко донеслось от стены папируса. – Зовут меня, Нефру-та.
- Я почему-то думал, что Шехерезада. - прошептал вестник – Но и Красота Земли неплохо.
Именно так и звучало имя загадочной незнакомки.
Сразу после этого он вновь услышал знакомый звук, но на сей раз не стал вертеть головой, а просто пригнулся и отпрыгнул в сторону, вежливо уступая дорогу бумерангу. Затем некоторое время провожал взглядом деревянную стрекозу порхающую в лунном сиянии.
В романтическом настроении он направился к берегу Нила. Настроение это несколько скисло, когда он обнаружил, что-то липкое на ладонях и, поднеся их к носу, понял, что это кровь и измазался он в ней, видимо, когда подсаживал ночную знакомую на онагра. Девица на раненую не походила и возникала мысль, не лишенная логики, что девушка, по имени Красота Земли, сама прирезала кого-то. Быстрее всего эротические стоны ее ночного ухажера были предсмертным хрипом.
- Так, довольно. Довольно на сегодня ночных приключений, а то так мы можем не дожить до их конца. Необходимо найти какое-нибудь тихое и злачное местечко массового скопления местных отбросов общества, - негромко рассуждал он вслух, накручивая на палец свой локон, - где скромный пришелец не привлечет внимания, такое место, где люди проводят свой досуг, предаваясь немудреным и порочным развлечениям после трудового дня. Ух, ты, мать….вашу…растудыт в качель!
Тростниковый полог, закрывавший вход, разлетелся, и на улицу, почему-то спиной вперед, с возмущенным воплем вылетел человек. Перевернувшись через голову, он встал на четвереньки и упрямо пополз обратно, однако ровно через секунду опять вылетел, но уже вперед ногами, после чего что-то пробормотал, принял позу зародыша и захрапел.
- Ну вот, одно такое омерзительное местечко, похоже, мы нашли, - сказал странник, чуть не свалившись от неожиданности с осла.
События, однако, продолжали развиваться: внутри нарастал грохот, будто зарождалось землетрясение. Все это сопровождалось звоном, ругательствами и звуками увесистых плюх. Когда все это оказалось на улице, выяснилось, что катаклизм пытались произвести четыре человека - трое усердно колотили четвертого. Четвертый не сдавался и поочередно ронял противников на землю, но никак не мог уронить сразу троих.
- О, великий город Объединяющий Две Земли! - пробормотал странник, - по-моему, процесс объединения еще в самом процессе объединения.
Некоторое время он вместе с онагром с интересом наблюдали за потасовкой, затем онагр, пару раз фыркнув, посеменил к дерущимся и, вытянув шею и обнажив длинные желтые зубы, неожиданно цапнул одного из нападавших за задницу. Визг и сноп ругательств рассыпались по темной улице.
- Это не я, это он. - указывая на онагра, добродушно сказал странник укушенному и ударил его ладонью в нос, а кулаком в рот. - А вот это уже я...
В это время защищавшийся ухватил одного из противников за загривок и смачно впечатал его физиономию в стену, в результате чего тот мирно сполз на землю, а от стены отвалился солидный кусок глины. Третий, из нападавших, что-то бормоча, на четвереньках шмыгнул в дверь, как тарантул в норку.
- А теперь – ходу, а то сейчас начнется, - крикнул незнакомец, и тяжелым галопом поскакал по улочке. Из заведения действительно вывалилась толпа чернокожих, в свете факелов весьма похожих на чертей спьяну вывалившихся из преисподней. Странник с онагром с возгласом «Да что ж это за ночь такая!», припустили вслед за новым знакомым, с которым еще, за дефицитом времени, не познакомились. Некоторое время они бежали рядом, спиной слыша бодрящий топот настигающей толпы.
- Давай вниз, к реке, - тяжело дыша, прохрипел незнакомый знакомец. – Я уже не так легок на ноги, - и он хлопнул себя по объемистому животу, - но, под гору бегаю еще изрядно хорошо.
- А давай-ка держись за гриву моего онагра и, главное успевай перебирать ногами. - подал дельную мысль странник.
Совет оказался как нельзя более, кстати, и наша троица существенно увеличила ход, почти обогнав несколько дубинок, брошенных вслед.
- Это называется бег по-нумидийски, только вместо осла должна быть лошадь. - некоторое время спустя, стоя на перекрестке, куда каким-то чудом выходило семь или восемь улочек, а прямо посередине росло какое-то дерево, оказавшееся финиковой пальмой, сказал странник
- Ну, приятель, - чуть отдышавшись, спросил спутник, - объясни, во имя Сета, чего тебе приспичило ввязываться в эту драчку?
