Как же Лида поначалу страдала!
Себя одну в своей неудавшейся семье винила.
Недоглядела за мужем, недодала...
Когда только начинала жить с Витей, очень страшилась рожать. Подсознательно боялась остаться одна с ребёнком. Как-то не чувствовала в Викторе доброго отношения и трепета к себе.
Все близкие давили на неё, напирали, мол, что за семья без детей? Витя от тебя уйдёт, а дети, между прочим, скрепляют семью.
Родила.
Где первый ребёнок, там и второй.
У окружающих бытует мнение, что в несчастливой семье двое детей не родится.
Какая глупость! И пятеро рождаются…
Витя ушёл к другой. Оно случилось.
Лида всегда знала, что случится.
То ли притянула такое, то ли предвидела – теперь что уж об этом говорить?
Лиде понадобилось пять лет после развода для обретения себя.
Она ведь совсем себя не знала: что может, чего хочет. На что способна. Всё на его настроение ориентировалась и подстраивалась.
Когда ушёл, Лида первым делом всюду заблокировала его.
Звонили по его просьбе друзья, она не брала трубку.
Разменяли квартиру.
Им досталось по однушке. Виктору на одного, на окраине, Лиде на троих – в центре.
Пришло к ней со временем понимание, что можно быть несчастной с кем-то, а можно быть счастливой одной. В тесноте.
А она не одна. С ней дети – двое прекрасных мальчишек.
Дети помогли ей не сломаться. Они явились для Лиды тем вечным двигателем, который не даёт права опускать руки, и который является путеводной звездой.
Мальчики должны быть здоровы и хорошо питаться? Лида нашла работу с более высокой зарплатой. Детям стало тесно в тринадцатиметровой комнате? Купила двухкомнатную квартиру. Сама.
Со временем она перестала придавать бывшему мужу слишком большое значение. Она проанализировала его поступки, порою, странные и нелогичные, и спустила его с пьедестала почитания, на который сама же его вознесла лишь потому, что он понадобился чужой женщине.
Лида никого не находила.
Дети, повышенная нагрузка, ограниченное время. Некогда.
Когда у тебя семья из трёх человек, в которой ты главная, времени на себя практически нет.
И, вот, через пять лет звонок в дверь. Картина Репина «Приехали».
Явился Виктор. С цветами и шампанским.
Огляделся.
– Почему обувь по всей прихожей разбросана? – первое, что спросил он.
Детей своим бестактным вопросом он шокировал, ну а Лиду отбросил на пять лет назад.
А за это время, оказывается, многое изменилось.
Они привыкли жить спокойно, не подстраиваясь под чьё-то настроение. Они во всём помогали друг другу. Старший за младшим приглядывал.
Как говорится, отряд сначала заметил потерю бойца, но, потом оценил ряд преимуществ…
– Витя, ты зачем пришёл? – устало спросила Лида.
– С детьми общаться, – ответил он, не сводя с Лиды глаз.
Она хотела его развернуть сразу, но, раз его к детям потянуло...
Только, после замечания про обувь, мальчишкам расхотелось рассказывать папе про свои успехи в школе, особенно, когда мамино лицо приобрело забытое тревожное выражение. Они односложно отвечали "да", "нет" и "нормально" и от его прикосновений уворачивались.
Лида молчала.
Прислушивалась к себе, перегорело или нет? А если он начнёт проситься обратно? Нет! Ни за что!
Лида как в воду глядела. Виктор всё-таки чмокнув в макушки детей, сел с ней говорить.
– Настроила их. Ясно всё!
– Они отвыкли, вот и всё.
– Я вернуться хочу.
Лида сидит, молчит. Вспоминает, а была ли счастлива с ним? Давал ли он ей ощущение нужности? Нежности? Благодарил ли за детей?
Ничего этого не было.
И вопросов этих не возникало… Она себе их просто не задавала.
– Я ушёл от Алисы. Если можно всё вернуть… Нам вместе ведь было хорошо!
– Уходи.
– Ты себе кого-то нашла? Что, скачешь теперь по мужикам? – его голос приобрёл подозрительные нотки.
– Никаких «вместе» у нас не было. С детьми общайся, а про меня забудь.
Раньше бы его слова вывели её на эмоции. Теперь она чётко понимала, что возвращения к прежней жизни не хочет.
Говорила уверенно.
Виктор Лиду такой не знал.
Она стояла, напряжённая, и ждала, когда он уйдёт.
– Да я из-за тебя тогда ушёл! – разбушевался он. – Ты чёрствая деревяшка, ты…
– Я ещё хуже одеревенела. Мягче не стану, с тобой уж точно.
Он ушёл.
А Лида вздохнула с облегчением. Улыбнулась и кинулась целовать детей. Поняла, что только что окончательно излечилась от чувства вины.
С теплом, Ольга.
