Друзья мои, кто жил в СССР!
Хочется вспомнить эти далекие, во многом спорные, но все-таки прекрасные годы нашей молодости.
Не знаю, как сейчас, но тогда, по окончании ВУЗа выпускники дневного отделения получали статус молодого специалиста и получали распределение на работу согласно количеству баллов, набранных по сумме средней оценки диплома и баллов за общественную работу. Причем "очередь" на распределение формировалась из всех выпускников специальности. По моей специальности ПГС - "Промышленное и гражданское строительство" - выпускалось 125 человек и я, со своими баллами, получила свое место в этой очереди. Надо сказать, что средний балл за учебу у меня был неплохой, за общественную работу тоже была кое-какая, хоть и небольшая, добавка и я надеялась на неплохое распределение.
Однако, как всегда в жизни, все не так просто, как кажется. Часть выпускников были целевиками и распределялись на предприятия, где раньше работали, они шли, если можно так сказать, вне конкурса. На некоторых были заявки от предприятий, как на очень нужных им личностей. Поэтому, когда подошла моя "очередь", выбор был уже не велик. Был шанс распределиться в Киев, но дома мама сказала, что если я уеду, а я была у них единственное дитя, то она не будет мне помогать. Она очень не хотела, чтобы единственная дочь оставила родителей одних на старости лет. Я упрямилась, но прямо передо мной зашел еще один молодой специалист, парень из нашей группы, и выбрал Киев. Вопрос решился сам собой. Я немножко завидовала ему. Но ровно до тех пор, пока не случилась авария в Чернобыле. После этого студентка из другой группы нашего выпуска вернулась в Челябинск, а о судьбе моего одногруппника я ничего не знаю. Возможно, у него все хорошо.
Так я и оказалась в проектном институте. Знаете, все эти кульманы, ватманы, кальки, синьки, рапидографы. Все это было в те времена, когда еще не было компьютеров, Интернета, графопостроителей, специальных программ и т.д. То есть ничего из того, что облегчало бы жизнь проектировщиков, еще не было. Зато была ответственность за допущенные проектировщиками ошибки, правда для молодых специалистов в течение трех лет существовали поблажки.
В общем, я быстро поняла, что эта работа не для меня. Хотя, были и интересные моменты. Например, когда Главный конструктор взял меня с собой на строительство промышленного объекта, который мы проектировали.
Как сейчас помню зимний вечер, холод, и нас, нескольких проектировщиков, разглядывающих в сумерках строящийся объект. Я увидела железобетонный каркас длинного здания будущего цеха и одновременно услышала тихий звон тонких металлических конструкций в торце этого здания, которые раскачивал ветер, заставляя их исполнять сложный танец с касанием друг друга под затейливую металлическую музыку.
- Что это? - спросила я Главного конструктора. - Ведь эти колонны могут рухнуть?
- Это - колонны фахверка и они их неправильно монтируют, - невозмутимо объяснил мне Главный. Строителей он не жаловал и когда некоторые из них приходили в отдел со своими предложениями по проекту, он их довольно жестко обрывал и посылал восвояси, потому что, как он говорил, им все это предлагалось, они не принимали наших решений, а потом приходили якобы со своим решением.
Я конечно, знала, что такое фахверк, но до этого видела только на бумаге, а увидев вживую, сохранила память об увиденном на всю жизнь, так меня это поразило. Контролировать работу строителей мне понравилось больше, чем возиться с чертежами.
А однажды меня послали в командировку. Это была первая командировка в моей жизни. Командировка была в Тулу, в институт Мосбассгипрошахт. Нам нужно было согласовать с ними некоторые вопросы, касающиеся проектирования промышленного объекта. Главному специалисту ехать туда не хотелось и он решил отправить меня, подготовив список вопросов для согласования.
Оказалось, что поеду я не одна, компанию мне составит моя однофамилица, которую звали Людмила. Людмила работала дольше меня, уже имела кое-какой опыт, а в каком отделе она в то время работала, я уже не помню.
Людмилу я не много знала, с ней было связано несколько эпизодов моей трудовой биографии в проектном институте. Однажды, когда мне понадобилось решить какой-то вопрос по проекту, я позвонила в их отдел, ее на месте не было, тогда я сказала, что хотела бы ее видеть, пусть она зайдет в первый отдел. Наш отдел назывался АСО-1, то есть архитектурно-строительный отдел номер один. Поэтому я, молодой специалист и сказала, чтобы она зашла в первый отдел, имея в виду наш АСО-1. Людмилы долго не было, я не понимала, почему, ведь здание у нас не такое уж и большое. Но ждала ее. Наконец, дверь в наш отдел открылась и туда почти влетела красная, как рак, Людмила.
- Ты куда меня отправила? - с ходу накинулась она на меня.
- Как куда? К нам в отдел. А вы где были?
- Я была в ПЕРВОМ ОТДЕЛЕ! Мне тогда это ни о чем не говорило. И я даже не поняла, в чем провинилась.
Мою однофамилицу успокоили, что я просто по незнанию неточно назвала отдел, что с меня взять, молодой специалист...
Второй контакт состоялся в "колхозе", где работники нашего института из разных отделов заготавливали сено. Людмила была поваром и готовила для работников в поле еду. Такого вкусного супа, с прозрачным бульоном, где каждый ингредиент типа морковки и картошки был красив, четко просматривался и не был сырым, где также присутствовал и хорошо сваренный кусочек мяса, я в жизни своей не ела ни до, ни после. Супчик был настоящий шедевр, о чем я и сообщила Людмиле, похвалив при всех.
И вот с ней нам предстояло путешествие в Тулу.
А это было именно путешествие. Началось оно с аэропорта, в зале которого человек в форме летчика пригласил меня лететь с ними в кабине пилота. Это было заманчиво, но что-то мне подсказывало, что нам вряд ли по пути.
- А куда вы летите? - спросила я.
- В Москву. А ты?
- А я - в Тулу.
- В Тулу?? А может, ну ее, эту Тулу, полетели с нами, ведь в кабине пилотов - здорово!
- Не могу, у меня командировка, но за приглашение спасибо, счастливого вам пути!
И мы полетели в Тулу на каком-то небольшом самолете. Когда, подлетая к Туле самолет начал постепенно снижаться, как бы паря над местностью, открылись удивительной красоты виды разноцветных округлых сверху крон деревьев. Это было волшебно!
А потом мы стали искать нужный нам адрес. Отчетливо помню, что нам нужна была улица Толстого. Мы ехали в трамвае и спросили у водителя, где нам лучше выйти. Она не знала, но вышла из кабины и спросила у пассажиров. Они тоже не знали, но дали совет, где нам лучше всего выйти. Мы вышли, но улицы Толстого не нашли, кругом были глухие заборы, дома частного сектора.
Начало темнеть и стало страшновато разгуливать в незнакомом городе, по незнакомым улицам, тем более, что мы шли с чемоданами и Людмила у каждого встречного-поперечного пыталась выяснить, где ж эта улица, где этот дом. Молодая пара, у которой мы спросили, тоже не знала, но при этом весело рассмеялась, поняв прикольность ситуации: никто в Туле не знал, где улица Толстого!
Наконец, выбившись из сил, мы зашли не то в какой-то бар, не то в кафе, где было тепло и уютно. Кампания молодых людей бренчала на гитаре и негромко пела песни на стихи Есенина, создавая какую-то особую атмосферу. Все это было так по русски! Мы оказались по настоящему в русском городе, где был свой Кремль! Мы съели по беляшу, запили чаем и конечно, спросили, как нам найти улицу Толстого? Нам довольно уверенно рассказали, как ее найти и мы пошли, но так и не нашли. Ведь Интернета - то со схемами улиц и домов, также, как и смартфонов и сотовой связи в то время еще не было. Стало совсем темно, наступила ночь. Чемоданы оттягивали руки. А у дороги не было конца...
Вообщем, мы каким-то образом добрались до института, нам открыла охранница, которой мы показали командировочные удостоверения. Людмила спросила ее, как найти их гостиницу, она рассказала, и Людмила отправилась на поиски, а я попросилась у охранницы разрешения переночевать, так как не в силах была уже что-то искать и готова была заночевать прямо тут, на стуле. Мы долго с охранницей разговаривали, потом я пыталась заснуть сидя. Организм был молодой и пока выдерживал перегрузки в виде ночного бодрствования.
Утром свеженькая, в отличие от меня, выспавшаяся в кровати Людмила, пришла в институт и сказала, что то, что мы искали, оказалось совсем рядом, нужно было только пересечь двор церкви, дойти до оврага и там - рукой подать.
В отделе института нас встретили приветливо ребята-туляки и во всем помогли. Потом мы пошли, как они говорили "на ковер" к начальству и директор принял всю нашу делегацию вместе с их сотрудниками. Он предоставил слово мне и я сказала, что наш институт предлагает использовать для крепления технологической линии к полу "эпоксидку" - эпоксидный клей. Тогда это было чем-то новым, но разработчики оборудования согласились с нашим предложением и мы быстро решили все вопросы. Потом, когда я вернулась в Челябинск, то видела по телевизору, как человек в защитном комбинезоне и противогазе ходил по зданию нового цеха и занимался тем, что воплощал идею проектировщиков о креплении оборудования на эпоксидный клей в жизнь. Выглядело это жутко и оказалось очень вредно для человека, чего я тогда не знала.
Но надо сказать, что сам процесс согласования мне понравился. После этого директор предложил отвезти нас с Людмилой в усадьбу Толстого, но Людмила категорически отказалась, заявив, что мы приехали сюда работать, а не отдыхать. Она была среди нас старшей и мне осталось только примкнуть к ее решению, хотя посетить усадьбу мне очень хотелось.
Ребята - туляки посочувствовали мне и сказали, что если я хочу, то могу добраться туда на автобусе. Я воспользовалась их советом, поехала на этом автобусе, вышла, где мне сказали и долго бродила среди девственной природы, даже наткнулась на какие- то постройки, каких-то людей, но так и не поняла, усадьба это или нет, а спрашивать не решилась. Поиск нужного объекта мог снова повториться и растянуться на долго. А нужно было торопиться и я поспешила на автобус. Но успела прочувствовать атмосферу исторического места.
Так и закончилось наше путешествие в Тулу, а с ним и моя первая командировка.
Запомнилась красивая природа, высоченные березы у оврага, недалеко от которого была институтская гостиница, вкусное тульское масло, хлеб, тульские пряники, местный Кремль, Стелла на том месте, где, как мне рассказывала охранница, наши остановили немцев, тихая песня на стихи Есенина под гитару и хорошие, общительные люди, тогда еще молодые, мои ровесники, с которыми мы общались в институте Мосбассгипрошахт.
Я всех вас помню.