Я не верила в духа озера, в некоего бестелесного Хранителя, которому нужно было поклоняться. Все эти языческие руны, молитвы и песнопения казались мне ненастоящими, наигранными, выдуманными самой Айно, которая зарабатывала на таких, как я, немалые деньги. Вот только о самом Очищении, которого ждали и одновременно боялись сестры, я так ничего и не узнала. И мне было очень любопытно, что это за обряд.
Читать с начала: "Стрекоза. Глава 1."
На днях мама снова приходила ко мне… Я внезапно проснулась среди ночи, открыла глаза, а она стоит передо мной, как живая, и в руках у нее - не то птица, не то бабочка. Она протянула ко мне руку, и я увидела на ее ладони большую черную стрекозу. Прозрачные, тонкие крылья задрожали, стрекоза взмыла в воздух и начала плавно кружить надо мной. Мамино лицо при этом было печальным.
— Даже тут ты со мной! — прошептала я, неотрывно глядя на маму.
В темноте ее лицо слегка светилось. Она взглянула вверх и исчезла, а я еще долго смотрела на насекомое, кружащее под потолком в поисках выхода.
— С кем ты говоришь? — послышался голос с соседней лежанки.
Я обернулась к Юлиане и, увидев, что она тоже не спит, ответила:
— Ни с кем, так приснилось…
— Я уже не помню, когда мне последний раз снились сны, — грустно сказала девушка, — Наверное, всему виной эти травы.
Юлиана перевела взгляд на сухой пучок, висящий над ее лежанкой.
— Скорей бы домой… — вздохнула она.
— Почему же ты не хочешь скорее пройти этот ритуал? Как я поняла, после Очищения все уезжают домой!
Юлиана странно взглянула на меня и отвернулась к стене.
— Не хочу, чтобы со мной это сделали…
— Что - это? — спросила я.
— То, что Хранитель делает со всеми девушками! — выдохнула Юлиана, — это отвратительно! Мерзко!
— Откуда ты знаешь?
— Видела.
— Расскажи! — оживилась я.
Юлиана покачала головой, упрямо сжала губы.
— Ты сюда приехала от чего очищаться? — зло спросила она.
Я удивленно пожала плечами.
— Ну… У меня есть некоторые проблемы с психикой.
— Я хочу очиститься от бредовых галлюцинаций, которые меня преследуют всю жизнь! — голос Юлианы прозвучал резко и неприятно, — и я не уверена, что то, что я видела на озере - это не очередная фантазия, порожденная моим больным мозгом.
Я слегка опешила от ее резкого выпада и ничего не ответила. Она еще какое-то время смотрела на меня, а потом отвернулась. Я лежала на спине, подложив руки под голову и смотрела в темноту. Внезапно рядом со мной по полу что-то прошелестело. Резко повернувшись, я увидела в проходе большую черную тень, ползущую по полу. Я вскрикнула и тут же вскочила на ноги.
— Что с тобой? — недовольно спросила Юлиана, снова обернувшись ко мне.
— Там что-то чёрное ползает по полу! — испуганно прошептала я.
Юлиана странно хмыкнула, огляделась по сторонам, а потом снова отвернулась к стене. А я долго стояла и не могла лечь, мне все мерещились черные тени, ползущие из самых темных углов. Хотелось плакать, но плакать было нельзя - священную тишину спальни запрещено было нарушать. За нарушение тишины Айно жестоко наказывала - виновница получала триста уколов острым концом веретена в самые мягкие места. Поэтому я изо всех сил сжала зубы,чтобы не разреветься.
***
С тех пор, как я приехала на Лаайниккен, прошло две недели. Всего лишь две недели, а по ощущениям, передо мной промелькнула целая жизнь! Город, моя прежняя жизнь, клиники, пансионаты, лекарства, отец — все это осталось в прошлом. Я жила другой жизнью, и сама как будто стала другой.
Все на Священном озере было подчинено правилам, и мы, сестры, чтили их и соблюдали строгий распорядок дня, который составляла для нас Айно. За малейшую провинность назначалось строгое наказание. В один из первых дней я задержалась в спальне и опоздала на завтрак. Вместо завтрака меня ждало наказание - до обеда меня привязали к позорному столбу. Я едва дождалась освобождения - ноги и руки затекли, в животе урчало от голода. После того, как Вейкко отвязал меня, я хотела подойти к Айно и вцепиться, что есть сил, ей в волосы. Но не сделала этого. Гнев быстро испарился, и я послушно пошла следом за Айно.
Для меня был удивительно то, что Айно руководила поселением одна. Кроме нее и глухонемого Вейкко здесь больше никого не было, но при этом девушки ее беспрекословно слушались. Непонятно, как у нее получалось поддерживать такой авторитет, но едва она выходила из своего дома, как мы все вставали и покорно склоняли головы.
Мы, сестры, приехали сюда из разных мест, с разными проблемами, но при этом одинаково выглядели. Мы все носили платья из мешковины, раз в неделю посещали жарко натопленную баню, где одновременно мылись и стирали свои вещи хозяйственным мылом. Ни гелей для душа, ни шампуней, ни кремов, ни какой-либо косметики тут не было. Я очень страдала от этого. Кожа моя была раздражена грубой тканью, а лицо шелушилось от яркого солнца.
Питание наше было скудным - мы завтракали кашей на воде, на обед ели постную похлебку, а ужинали репой и редиской, которые выращивали сами. Впервые за долгое время я жила без таблеток, Айно выбросила их в костер, едва я приехала. Вместо них она выдала мне пучок сухих, сильно пахнущих, трав. Я повесила его на гвоздик рядом со своей лежанкой. У каждой девушки был свой пучок. Эти травы мы клали в кипяток, и у каждой получался свой особенный травяной напиток. Наверное, Юлиана была права - что-то особое было в этих травах, благодаря им, даже буйные психопатки тут вели себя тихо и спокойно.
Из развлечений у сестер был лишь ежедневный ритуал - вечером Айно вела всех нас по извилистой лесной тропе на высокий скалистый выступ, с которого открывался потрясающий вид на озеро. Мы сидели и молча смотрели на воду. Айно учила нас видеть и слышать природу. Это и вправду расслабляло тело и избавляло голову от ненужных мыслей перед сном.
Раз в несколько дней Айно проводила своеобразный ритуал, и та, на которую “смотрел” деревянный идол, отправлялась сначала в баню, а потом - на Очищение. Обряд длился почти всю ночь, под утро Вейкко на руках приносил обессиленную девушку в спальню сестер, где та неподвижно лежала несколько дней.
В голову мне лезли самые разные мысли насчет Очищения, вплоть до откровенной пошлости, но я гнала их от себя. Все это было от незнания, а спросить было не у кого. Когда очистившиеся девушки приходили в себя, они не говорили с остальными, не отвечали на вопросы, они вообще становились какими-то странными, спокойными и отчужденными, словно впадали в спячку. Глаза их были прозрачны и пусты. Такой была реакция на Очищение.
Не знаю… Лично у меня от взгляда очистившейся девушки кровь стыла в жилах, а по телу бежали мурашки. Они казались еще более ненормальными, чем были до этого. С каждым днем мое любопытство росло, мне хотелось знать, что со мной сотворят, когда взгляд деревянного идола остановится на мне. Мне одновременно было интересно и страшно - так, что дух захватывало, и мурашки бежали по телу.
***
Как-то утром Айно собрала нас всех на поляне и представила нам новую сестру - темноволосую девушку Марьяну с мутным, загнанным взглядом. Когда Марьяну повели на омовение, я шла в конце толпы, мне не хотелось принимать участие в этом ужасном действе, которому подвергают всех новых девушек. Марьяне было страшно, она кричала, и мне хотелось помочь ей, оттолкнуть от нее обезумевших сестер, вытащить бедную девушку из воды. Но страх наказания был сильнее. Все-таки, Айно умела организовывать коллектив и усмирять бунтарей вроде меня. Мне не хотелось больше быть привязанной к столбу.
После омовения мы повели Марьяну в спальню. Айно указала на лежанку рядом с моей, и обессиленная девушка тут же рухнула на нее. Ночью я пыталась заговорить с Марьяной, но она только стонала, уткнувшись лицом в подушку. Подойдя к ней, я увидела, что у нее все лицо в поту.
— Что с тобой? — взволнованно спросила я, — ты заболела?
— Нет. Ломка, — сквозь зубы проговорила Марьяна.
— И долго так будет?
— Это только начало, — сказала она.
Вскоре женскую спальню огласил ее громкий крик. Всю ночь Марьяна царапала свои руки, каталась по полу, кричала и стонала. Айно время от времени заходила в спальню, поила девушку травами, но они не помогали. Под утро она приказала Вейкко связать Марьяну.
А на следующий день Някке посмотрел на Марьяну. Это было странно - некоторые сестры ждали Очищения месяцами, а тут на тебе - только приехала, и сразу отправилась очищаться. Мы тщательно пропарили девушку в бане, а потом Айно увела ее к озеру. Я хотела пробраться на берег, спрятаться и посмотреть на обряд, но Вейкко, словно грозный великан, стоял у двери спальни, проскользнуть мимо него у меня не получилось.
Марьяна вернулась в спальню утром - тихая и спокойная, со странно умиротворенным лицом. Я пристально всматривалась в бледное, словно выцветшее, лицо девушки. Она не реагировала на мой зов, не отвечала на вопросы и не смотрела в мою сторону.
Днем, когда все ушли на обед, я сказалась больной, подсела к ней и попыталась растормошить.
— Марьяна, милая, расскажи, что там с тобой сделали? — прошептала я, — может, я сумею как-то помочь?
Марьяна смотрела в стену немигающим взглядом. Губы ее были плотно сжаты, а в лице не было ни кровинки. Я погладила девушку по волосам, и она вдруг вздрогнула, напряглась всем телом и задрожала.
— Нет, пожалуйста, не надо! — взмолилась она неестественно тонким голосом.
Я отошла к своей лежанке, достала припрятанный телефон и набрала сообщение Нику:
“С каждым днем это место мне кажется все более жутким! Шаманка похожа на ведьму!”
Через несколько минут пришел ответ от Ника:
“Остерегайся ее.”
Следом за этим сообщением прилетело еще одно:
“Я волнуюсь за тебя.”
Я задумалась. Если говорить откровенно, то недавно я собиралась позвонить отцу и попросить забрать меня отсюда, но передумала, решила перетерпеть. Да и что я ему скажу? Что мне здесь не нравится? Что мне надоело водить хороводы вокруг деревянного идола и пить мерзкий на вкус травяной отвар? Он заплатил немалые деньги - все ради того, чтобы вылечить меня. Он верил в то, что я буду здорова. Вдруг и вправду после Очищения я перестану видеть то, чего нет, перестану всего бояться?
"Все будет хорошо, не переживай," — ответила я Нику и выключила телефон.
Батарея была на нуле, я истратила уже два пауэрбанка, и у меня оставался только один, последний. Живя в городах, мы часто пренебрегаем такими доступными благами цивилизации, как электричество, горячая вода, отопление. Здесь, на природе, я вспоминала о них ежедневно. Мне было интересно, каким образом был сделан рекламный сайт Лаайниккена, если здесь нет ни электричества, ни компьютеров? Или есть?
Скрип двери рассеял мои мысли.
— Что ты здесь делаешь, Дана? Почему ты опять пропустила обед?
Строгий голос Айно резко прозвучал в тишине девичьей спальни, я вздрогнула, медленно повернула к ней голову.
— Мне нездоровится, — прошептала я в ответ, опустила руки и села на свою лежанку.
— По твоему бодрому виду этого не скажешь!
Она стояла передо мной - красивая, гордая и властная. Голова ее была высоко поднята, а губы плотно сжаты. Это говорило о том, что она сильно злится. За две недели я уже успела выучить эмоции Айно.
— Трапеза - это святое. И те, кто пропускает ее без причины, бывают наказаны.
Айно выждала многозначительную паузу, но я не воспользовалась ею, не стала оправдываться.
— Я наказываю тебя пятьюдесятью уколами веретена.
— Что? — возмущенно воскликнула я.
— Пусть будет сто уколов! За дерзость!
Я склонила голову, а когда Айно вышла, сжала кулаки и чертыхнулась.
— Уродская секта! Как же мне все здесь надоело! Пусть эта Айно идет в баню со своими веретенами! Укол веретена! Как вообще можно такое придумать?
И тут Марьяна, лежащая до этого на подстилке совершенно неподвижно, повернула ко мне свое бледное лицо и проговорила:
— Айно, пощади!
Я подошла к Марьяне, взяла ее за руку и ужаснулась тому, какая холодная на ощупь ее ладонь.
— Да ты вся окоченела. Тебя нужно срочно согреть!
Я схватила с пола свою соломенную лежанку и накрыла ею сверху Марьяну, которая уже снова отвернулась к стене.
— Марьяна, — позвала я.
Но девушка молчала. Она вновь уставилась пустым взглядом в стену перед собой и больше не реагировала на меня. Я вздохнула и стала думать, на что похожи уколы веретена.
***
Это оказалось больнее, чем я думала. Или, может, Айно специально выбирала самые чувствительные места для уколов. К концу этой пытки я не выдержала, разревелась, словно маленькая и прокричала Айно в лицо, что я пожалуюсь на нее отцу, он приедет за мной и заберет меня домой. Айно словно ждала этого. Она тут же развязала мне руки, достала из складок своего свободного платья кнопочный телефон и протянула мне.
— На, звони, — тихо и спокойно сказала она, — звони своему отцу, пусть забирает тебя.
Я неуверенно взяла телефон из ее руки, посмотрела на маленький черно-белый экран и по памяти набрала номер отца. С замиранием сердца я слушала длинные гудки, и губы мои дрожали все сильнее.
— Возьми трубку, ну возьми же! — шепотом молила я.
После шестого гудка отец ответил сонным голосом:
— Алло?
У меня перехватило дыхание от волнения, и я почувствовала, что не могу выговорить ни слова.
— Алло? Кто говорит? — снова спросил отец, и в его тоне послышались недовольные нотки, — Алло! Не молчите!
— Папа! Это я, Дана! — зарыдала я в трубку, — забери меня отсюда! Умоляю, папа!
— Дана? — взволнованно воскликнул отец, — дочка, что случилось? Почему ты плачешь?
Звук отцовского голоса окончательно выбил меня из колеи. Мне страшно захотелось вернуться домой, забыть об Айно, о сестрах, о деревянном идоле. Я разрыдалась, упав на колени, обхватила себя руками. Телефон вывалился из рук и упал в траву. Айно подняла его и поднесла трубку в ухо.
— Алло? Да, это Айно, — спокойно произнесла она.
Потом она замолчала, выслушивая эмоциональный монолог моего отца. Он что-то долго кричал в трубку на повышенных тонах. А когда закончил, Айно спокойно ответила:
— Не собираюсь оправдываться. Вы можете забрать свою дочь в любое время. Она не настроена на Очищение.
Убрав телефон в карман платья, Айно холодно взглянула на меня и сказала:
— Можешь идти в спальню. Завтра отец заберет тебя.
Я растерянно смотрела в ее красивое лицо и не могла поверить в то, что она всерьез разрешает мне уйти. Губы женщины дрогнули в улыбке, она спокойно развернулась к девушкам, которые наблюдали за всей этой сценой, затаив дыхание, и громко произнесла:
— А вас, сестры, я приглашаю на оздоровительный сеанс. Постройтесь парами, мы пойдем к Священному озеру.
Девушки дружно поднялись со своих мест и направились к озеру. А я стояла, не в силах поверить, что меня, действительно, освободили от гнета здешних правил. Мне вдруг стало легко. Небо было высоким, синим, безоблачным, не предвещающим ни бурь, ни гроз, ни ураганов. Зайдя в спальню, я достала телефон, подключила его к последнему пауэрбанку и написала Нику:
«Завтра я уезжаю домой. Жаль, что мы так и не встретились.»
Через две минуты он ответил мне:
«Подожди. Что случилось? А как же я? Мы ведь хотели увидеться после твоей поездки.»
«Айно меня прогнала! Прости, наверное не получится встретиться!» — написала я.
***
Отец приехал на следующий день. Давно я так не радовалась ему. Когда его фигура появилась в воротах, я с замирающим сердцем побежала навстречу и крепко обняла его.
— Как ты, милая? Я здесь, я рядом!
Мне стало тепло от этих слов, а потом я увидела, что Айно идет к нам - как всегда, вид ее был безупречен. Отец сухо поприветствовал ее и проговорил вполголоса:
— Что же здесь у вас такое происходит, что моя дочь звонит вне себя от страха?
Айно гордо вскинула подбородок и посмотрела отцу в глаза.
— Дана проходит через стандартные процедуры. Но ей нелегко влиться в коллектив. Она часто бунтует, нарушает режим и порядок. Соответственно, она несет и заслуженные наказания за свое поведение. Здесь у нас не оздоровительный лагерь, не санаторий! Строгие правила распространяются на всех сестер. Дерзость и непослушание неуместны. У нас нет места жалости и поблажкам. В основном, девушки послушны, так как понимают, зачем они здесь. Они хотят изменить свою жизнь, они хотят вымолить у Хранителя Очищение, но Дана… Я не знаю, чего она хочет. Вы можете поговорить с ней, а можете уехать прямо сейчас, и я верну вам все затраты, которые вы понесли.
Голос шаманки звучал уверенно и строго. Глаза ее сияли праведностью, и постепенно суровость отца сменилась смущенной и понимающей улыбкой. Это был плохой знак. Скоро она заболтает его до того, что я еще и окажусь во всем виноватой.
— Пап, не слушай ее. Пошли отсюда! — позвала я и потянула отца за руку.
— Прежде чем вы уедете, Вадим, позвольте мне показать вам девушку, которая только на днях прошла процедуру Очищения. Завтра за ней должны приехать родители. До того, как она попала к нам на Озеро, она страдала от пагубной зависимости. Родители опустили руки! Но теперь она вполне здорова. И вы можете убедиться, что это другой человек! Хранитель Някке очистил ее, исцелил и подарил девушке новую жизнь.
Айно протянула отцу свою тонкую белую руку, и тот пристально посмотрел на нее.
— Пойдемте? — снова спросила Айно.
— Пап, не слушай, она лжет! Марьяна после Очищения лежит целыми днями на подстилке из соломы и даже не говорит! Она похожа на овощ.
Но отец уже шел следом за Айно, и я, чертыхаясь про себя, поплелась за ними. Каково же было мое удивление, когда перед нами появилась Марьяна. Она была одета не как все мы, сестры. На ней было красивое светлое платье - такое, какие носила здесь только Айно. Лицо девушки было бледным, но она улыбалась светлой, спокойной улыбкой. Волосы ее были распущены и гладко причесаны. Она радостно поздоровалась с нами и воскликнула:
— Я уж думала, мои родные так скоро приехали! Что ж, гости - тоже хорошо.
Айно подошла ближе к Марьяне и обняла ее за плечи.
— Твои родители уже в пути! Как ты себя чувствуешь, Марьяша?
— Хорошо, Айно, спасибо! Я чувствую себя лучше, чем когда-либо! — радостно проговорила девушка.
Она широко улыбнулась, и я округлила глаза от удивления. Как такое возможно? Еще вчера она лежала, точно мертвая, смотрела стеклянными глазами в стенку. Как она смогла так быстро оправиться?
Пока я, словно завороженная, смотрела на Марьяну, которая, улыбаясь, как дура, вышивала на пяльцах какой-то замысловатый карельский узор, отец и Айно о чем-то шептались за моей спиной. А потом отец громко произнес:
— Дана, доченька, я все же решил оставить тебя здесь. Я впечатлен результатами Очищения! Неправильно забирать тебя сейчас. Потерпи еще немного и постарайся соблюдать правила. Ради меня.
Я резко развернулась и закричала:
— Папа, нет! Я поеду домой! Я не останусь здесь!
Отец подошел ко мне, положил руки на плечи и с надеждой заглянул мне в глаза.
— Прости меня, доченька… — начал он, и голос его дрогнул, — я ведь хочу, как лучше. Ты сама поймешь потом!
Я оттолкнула его и побежала к открытым воротам, но Лада сделала знак рукой, и Вейкко схватил меня под руки и потащили к маленькому деревянному домику, расположенному вдали от других построек. Это была так называемое исправительное место - маленький деревянный сарайчик, рассчитанный на одного человека. Тюрьма - так называли его сестры.
— Папа! Папа! — кричала я.
Но вскоре ворота хлопнули, и я поняла, что отец ушел, оставил меня здесь. Вейкко запер меня в сарайчике, подперев снаружи дверь тяжелым бревном. Я несколько раз пробовала выбить ее, но у меня ничего не вышло. Да и какой в этом был смысл? Мой глухонемой охранник не отходил от сарая ни на шаг. Я села на землю и обхватила голову руками. Перед глазами стояло виноватое лицо отца. Разочаровываться в родных людях бывает больнее всего. А я чувствовала именно это - опустошающее душу разочарование.
Я просидела взаперти весь день и всю ночь, все это время я перебирала в памяти отдельные фрагменты своей жизни. У нас была хорошая семья, пока была жива мама! Я вспоминала свое детство - оно было поистине беззаботным и счастливым. Хотелось хоть на пару минут вернуться в то время, почувствовать былую легкость бытия. Но смерть мамы стала некой точкой невозврата, мы с отцом больше никогда не сможем стать прежними. Особенно я!
В какой-то момент, измученная своими мыслями и переживаниями, я уснула. А проснувшись, поняла, что уже ночь. Из щелей сарая тянуло прохладой, за тонкими деревянными стенками оглушительно громко пели ночные сверчки. Я прислонилась лицом к шершавой доске и посмотрела на звездное небо, а потом на озеро, над которым пушистой шапкой повисла туманная дымка.
Вдруг в кустах рядом со мной что-то зашевелилось. Я вздрогнула от неожиданности и опустила взгляд на землю. Из темноты отделился плотный сгусток, нечто еще более темное. У меня перехватило дух, когда это черное нечто проползло около сарая. Тяжело дыша, я отпрянула к противоположной стене, обхватив себя руками и мечтая провалиться сквозь землю. Я долго дрожала и тихонько всхлипывала, но потом сон сморил меня, и я уснула, склонив голову к коленям.
***
Деревянная дверь со скрипом распахнулась, и на мое лицо упали яркие солнечные лучи. Я зажмурилась, поднялась с земли и размяла затекшие от неудобной позы мышцы. Передо мной стояла Айно.
— Пора петь утренние руны, сестра! Слава Хранителю! — звонким голосом сказала она.
Я ничего не ответила, протерла глаза и пошла следом за ней. На поляне уже сидели девушки. Айно села на землю лицом к ним и стала бить ладонями по двум круглым деревянным барабанам. Обхватив себя руками и закрыв глаза, она начала раскачиваться из стороны в сторону. Девушки повторяли за ней. Когда Айно запела руну, девушки тут же подхватили, запели вместе с ней. Я села с краю и, закрыв глаза, тоже стала покачиваться.
— Ну что, успокоилась? — шепотом спросила сидящая рядом Юлиана.
Я посмотрела на нее и пожала плечами. К чему этот вопрос, если все написано на моем лице? Допев руну, Айно вскочила на ноги и пошла вокруг идола, увлекая за собой девушек. Когда она встала рядом с Някке, закрыв глаза, внутри у меня все напряглось.
— Смотри, Някке, да лучше смотри!
Голос Айно прозвучал громко и торжественно, от него по телу побежали мурашки. На кого сегодня посмотрит деревянный идол?
Мы несколько раз прошли по кругу в одну сторону, а потом в другую. И тут вдруг Айно закричала:
— Стойте, сестры, Някке смотрит!
Хоровод резко остановился. Айно открыла глаза и показала на меня пальцем. Лицо ее раскраснелось от возбуждения, волосы растрепались.
— Ты! — повторила Айно, обращаясь ко мне, — Някке смотрит на тебя.
Я вздрогнула и взглянула в лицо деревянному идолу, который смотрел пустыми глазницами прямо мне в душу...
_________________
Дорогие читатели! ВНИМАНИЕ! Повесть "Стрекоза" была опубликована ЦЕЛИКОМ в свободном доступе на Дзен временно.
На данный момент здесь представлены лишь первые 3 главы в качестве ознакомительного фрагмента.
прочитать повесть целиком можно на ЛИТРЕС!
ВСЕМ ДОБРА, ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!